Глава 53- Раковая схватка
Абадон стоял невозмутимо среди хаоса. Взрывы и вспышки магии освещали небеса над Сахалином, где святорыцари сражались со Зловещей Четвёркой. Земля дрожала под их ударами, но Абадон, казалось, был вне этого мира — холодный, как тень, наблюдая за Никаласом, словно высматривая слабость. Никалас стоял напротив, сжав в руках два меча, готовый к бою. Его глаза, полные решимости, не отрывались от фигуры Абадона. Он давно знал, что этот момент настанет, и неоднократно представлял в своей голове, как именно будет действовать. Внезапно Абадон двинулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но скорость, с которой он рванулся вперёд, была ошеломляющей. Никалас лишь успел напрячь мышцы, когда их мечи столкнулись, высвобождая яркую вспышку энергии. Металл звенел, а магия вокруг трещала, словно раскалённый воздух раскалывался на части. Этот удар был только началом. Никалас чувствовал, как его сердце бешено колотится, но он сохранял сосредоточенность. Его разум работал на пределе, предугадывая следующий ход врага. Абадон же, казалось, двигался с пугающей лёгкостью, как будто танцевал среди хаоса. Слова не нужны. Каждый удар, каждое движение говорило о многом: о ненависти, о силе, о воле, которая не поддаётся ничему. Это был бой не только за жизнь, но и за судьбу целого мира.Абадон прервал молчание, прорываясь сквозь резонанс звенящих мечей:— Никалас, ты пойдёшь со мной. Так уж вышло, что ты нужен Валентину живым и невредимым. Поэтому твои попытки сопротивляться — лишь отсрочка неизбежного. — Его голос был холодным, но в нём звучала странная насмешка, почти добродушная. — Ты ведь понимаешь, что ещё недостаточно силён, чтобы сражаться со мной на равных? Никалас молчал, но его взгляд стал мрачнее, а дыхание тяжелее. Абадон продолжил, словно специально задевая его за живое:— Раз уж мне удалось одолеть в Честном Бою вашего хвалёного Огненного мальчика, Нестора, что уж говорить о тебе? Эти слова обожгли душу Никаласа, словно раскалённое лезвие. Ярость, смешанная с болью, затопила его. Он стиснул мечи так, что руки казались будто сотканы из стали, а взгляд вспыхнул пламенем решимости. С громким криком он рванулся в атаку. Его удары становились всё быстрее и яростнее, каждый раз сотрясая воздух вокруг. Абадон едва успевал парировать их, его уверенность на миг поколебалась. — Ты смеешь произносить его имя?! — выкрикнул Никалас, усиливая натиск. — Ты не достоин даже вспоминать его! Каждое столкновение мечей разносилось, как гром, а магические вспышки рвали землю под их ногами. Это был не просто бой — это был выплеск гнева и скорби, обернувшихся неукротимой силой. Абадон быстро восстановил темп, сражаясь с холодной расчетливостью. Его движения стали уверенными и точными, словно он перестал видеть в Никаласе угрозу, а лишь препятствие. Постепенно он начал теснить юного святорыцаря, заставляя того отходить назад. — Ты слишком эмоционален, Никалас, — насмешливо бросил Абадон, с лёгкостью парируя очередной удар. — Гнев затуманивает твои мысли. Затем, сделав резкий шаг вперёд, он сосредоточил магическую энергию в своём мече. Лезвие начало покрываться густым инеем, от него исходил морозный пар, будто само дыхание зимы исходило из стали. С ледяной грацией Абадон нанёс мощный удар. Огненная катана Никаласа не выдержала столкновения. Лезвие раскололось с оглушительным треском, искры разлетелись в стороны, а осколки меча упали на землю. В тот же миг Абадон, воспользовавшись замешательством соперника, провёл поразительно точный удар вдоль его груди. Никалас отступил, стиснув зубы от боли. На его груди проступила длинная рана, и алые капли крови смешались с дымом вокруг. Он тяжело дышал, сжимая в руке обломок своей катаны, а вторая рука еле держала второй мечь — Слишком легко, — с холодной усмешкой произнёс Абадон, глядя на своё ледяное оружие. — Ты слаб, Никалас. Как же жалко видеть, как великие надежды оборачиваются прахом. Увидев кровь на своих руках, Никалас ощутил, как мир вокруг начал смазываться. Его дыхание сбивалось, а тело охватывала странная, ледяная дрожь. Сознание словно выходило из-под контроля, и он чувствовал, как каждое биение сердца становится всё медленнее. "Что происходит? — мелькнуло у него в голове. — Это Абадон? Нет... Рана ведь не глубокая. Тогда почему я..." Но внезапно волна чуждой силы хлынула через него, сметая боль и слабость. Рана на груди, которую он только что ощутил, начала стремительно затягиваться. Никалас недоверчиво коснулся кожи, не находя и следа повреждений. Вместо страха или удивления, его переполняла какая-то необъяснимая энергия. Он поднялся, сжимая оставшийся меч обеими руками. Абадон наблюдал за этим с настороженным интересом, а затем его глаза расширились, когда он заметил перемены в Никаласе. Его глаза приобрели насыщенный красный оттенок, кожа стала мертвенно-бледной, а от него начала исходить густая, зловещая аура. Камень Чистого Сердца, который всегда сиял на его шее, теперь тускнел, словно лишаясь силы. Абадон ухмыльнулся, словно раскрыв старую загадку: — Так я был прав... — проговорил он с издёвкой. — Ты вампирское дитя! Ха-ха-ха! Прекрасно. Давай проверим, на что ты способен в этом обличье, юный принц! С этими словами Абадон рванул вперёд, вновь обрушив свой замороженный клинок на Никаласа. Однако теперь Никалас не только не отступил, но с невероятной скоростью отразил удар, их мечи снова скрестились, высвобождая искры и зловещую тёмную энергию, заполнившую пространство вокруг.Никалас, ощущая прилив сил, взмахнул мечом, и вокруг него начала сгущаться тёмная материя. Она превратилась в полумесяц, наполненный блеском крошечных звёзд, будто кусочек космоса был вырван из небес. С силой Никалас выпустил этот полумесяц в сторону Абадона. Волна тёмной энергии стремительно устремилась вперёд, разрывая пространство и испуская зловещий гул. Абадон, не теряя самообладания, поднял свой меч и, сделав стремительный удар, рассеял магию, будто она была лишь иллюзией. На его лице появилась довольная ухмылка. — Я поражён, — сказал он, отбрасывая меч Никаласа очередным ударом. — Впервые сражаюсь с полукровкой, который так быстро подстраивает магию звёзд под тёмную энергию. Должен признать, это впечатляет. Но... — Абадон достал из складок своего плаща небольшой флакон с тёмной жидкостью. — Валентин это предвидел. Абадон вылил содержимое флакона на свой клинок, и он тут же начал дымиться, испуская мрачный чёрный пар. Лезвие словно проваливалось в себя, создавая эффект чёрной дыры. — Этот яд, — продолжил Абадон, размахивая мечом, — способен временно парализовать даже таких слабых вампирят, как ты. Если мой клинок коснётся твоей плоти — ты станешь моей марионеткой. Он поднял меч к небу, его голос наполнился холодным металлом заклинания: — Осколок души: Ледяное кладбище! Покои Гидоры! В тот же миг из теней возникла гигантская ледяная змея. Её глаза горели ледяным светом, а тело источало мороз, от которого замерзало всё вокруг. Она мгновенно устремилась к Никаласу, обвив его своим телом. Никалас почувствовал, как его движения сковываются, а холод пробирает до самых костей. Абадон воспользовался моментом и одним стремительным рывком нанёс разрез по шее Никаласа. Ядовитая жидкость впиталась в его кровь. Никалас тут же почувствовал, как его тело охватывает боль. Его кожа начала трескаться, покрываясь тёмными, дымящимися прожилками, словно внутри него разворачивалась битва света и тьмы. Боль была невыносимой, словно тысячи игл вонзались в его тело. Сознание Никаласа начало меркнуть, и он услышал в отдалении зловещий смех Абадона. Абадон поднял обездвиженное тело Никаласа, сжимая его с мрачной уверенностью. Он прошептал заклинание, от которого небо над Сахалином разорвалось сиянием северных огней. Огромные переливы света пронзили мрак, заполняя горизонт, как предвестники грядущей катастрофы. В это время Котсу, Вооду и Джузоф, заметив сигнал Абадона, осознали, что сражение окончено. Никалас был побеждён, и их присутствие здесь больше не требовалось. Абадон, не теряя времени, открыл портал. С телом Никаласа на руках он вошёл в него, бросив на поле боя лишь тёмный холодный смех. Однако для его товарищей всё было не так просто. Святорыцари, не намеренные отпускать зловещую Четвёрку. Пьеро, Верзивул и Люка осознали, что ситуация достигла критической точки. Они не могли позволить себе проиграть. В пространстве Осколков души, где бушевал яростный бой, Вооду и Люка сражались с отчаянной решимостью. Пугало Вооду, скользя по земле, метало иглы в сторону Стрибога Люки. Эти иглы пронзали пространство, но каждый раз, когда одна из них приближалась, Стрибог с силой ветра отбрасывал их в сторону. Люка крепче сжал плечо Стрибога, ощущая, как сила стихии концентрируется в его теле. — Дедушка Стрибог, я думаю, пора заканчивать, — сказал Люка, заметив, как ветер сливается с магией и готовится к финальному удару. Стрибог взглянул на Люку, его лицо стало каменным. Он взмыл в воздух, его тетива натянулась, и в тот момент, когда вся сила ветра сосредоточилась на кончике стрелы, воздух вокруг них затрепетал. — Стрела потока! Ураган Юга! — громко произнёс Стрибог, и стрелу, как молнию, выпустил в сторону Вооду. Мощный поток ветра прорезал пространство, сотрясая зем