акая-то необъяснимая энергия. Он поднялся, сжимая оставшийся меч обеими руками. Абадон наблюдал за этим с настороженным интересом, а затем его глаза расширились, когда он заметил перемены в Никаласе. Его глаза приобрели насыщенный красный оттенок, кожа стала мертвенно-бледной, а от него начала исходить густая, зловещая аура. Камень Чистого Сердца, который всегда сиял на его шее, теперь тускнел, словно лишаясь силы. Абадон ухмыльнулся, словно раскрыв старую загадку: — Так я был прав... — проговорил он с издёвкой. — Ты вампирское дитя! Ха-ха-ха! Прекрасно. Давай проверим, на что ты способен в этом обличье, юный принц! С этими словами Абадон рванул вперёд, вновь обрушив свой замороженный клинок на Никаласа. Однако теперь Никалас не только не отступил, но с невероятной скоростью отразил удар, их мечи снова скрестились, высвобождая искры и зловещую тёмную энергию, заполнившую пространство вокруг.Никалас, ощущая прилив сил, взмахнул мечом, и вокруг него начала сгущаться тёмная материя. Она превратилась в полумесяц, наполненный блеском крошечных звёзд, будто кусочек космоса был вырван из небес. С силой Никалас выпустил этот полумесяц в сторону Абадона. Волна тёмной энергии стремительно устремилась вперёд, разрывая пространство и испуская зловещий гул. Абадон, не теряя самообладания, поднял свой меч и, сделав стремительный удар, рассеял магию, будто она была лишь иллюзией. На его лице появилась довольная ухмылка. — Я поражён, — сказал он, отбрасывая меч Никаласа очередным ударом. — Впервые сражаюсь с полукровкой, который так быстро подстраивает магию звёзд под тёмную энергию. Должен признать, это впечатляет. Но... — Абадон достал из складок своего плаща небольшой флакон с тёмной жидкостью. — Валентин это предвидел. Абадон вылил содержимое флакона на свой клинок, и он тут же начал дымиться, испуская мрачный чёрный пар. Лезвие словно проваливалось в себя, создавая эффект чёрной дыры. — Этот яд, — продолжил Абадон, размахивая мечом, — способен временно парализовать даже таких слабых вампирят, как ты. Если мой клинок коснётся твоей плоти — ты станешь моей марионеткой. Он поднял меч к небу, его голос наполнился холодным металлом заклинания: — Осколок души: Ледяное кладбище! Покои Гидоры! В тот же миг из теней возникла гигантская ледяная змея. Её глаза горели ледяным светом, а тело источало мороз, от которого замерзало всё вокруг. Она мгновенно устремилась к Никаласу, обвив его своим телом. Никалас почувствовал, как его движения сковываются, а холод пробирает до самых костей. Абадон воспользовался моментом и одним стремительным рывком нанёс разрез по шее Никаласа. Ядовитая жидкость впиталась в его кровь. Никалас тут же почувствовал, как его тело охватывает боль. Его кожа начала трескаться, покрываясь тёмными, дымящимися прожилками, словно внутри него разворачивалась битва света и тьмы. Боль была невыносимой, словно тысячи игл вонзались в его тело. Сознание Никаласа начало меркнуть, и он услышал в отдалении зловещий смех Абадона. Абадон поднял обездвиженное тело Никаласа, сжимая его с мрачной уверенностью. Он прошептал заклинание, от которого небо над Сахалином разорвалось сиянием северных огней. Огромные переливы света пронзили мрак, заполняя горизонт, как предвестники грядущей катастрофы. В это время Котсу, Вооду и Джузоф, заметив сигнал Абадона, осознали, что сражение окончено. Никалас был побеждён, и их присутствие здесь больше не требовалось. Абадон, не теряя времени, открыл портал. С телом Никаласа на руках он вошёл в него, бросив на поле боя лишь тёмный холодный смех. Однако для его товарищей всё было не так просто. Святорыцари, не намеренные отпускать зловещую Четвёрку. Пьеро, Верзивул и Люка осознали, что ситуация достигла критической точки. Они не могли позволить себе проиграть. В пространстве Осколков души, где бушевал яростный бой, Вооду и Люка сражались с отчаянной решимостью. Пугало Вооду, скользя по земле, метало иглы в сторону Стрибога Люки. Эти иглы пронзали пространство, но каждый раз, когда одна из них приближалась, Стрибог с силой ветра отбрасывал их в сторону. Люка крепче сжал плечо Стрибога, ощущая, как сила стихии концентрируется в его теле. — Дедушка Стрибог, я думаю, пора заканчивать, — сказал Люка, заметив, как ветер сливается с магией и готовится к финальному удару. Стрибог взглянул на Люку, его лицо стало каменным. Он взмыл в воздух, его тетива натянулась, и в тот момент, когда вся сила ветра сосредоточилась на кончике стрелы, воздух вокруг них затрепетал. — Стрела потока! Ураган Юга! — громко произнёс Стрибог, и стрелу, как молнию, выпустил в сторону Вооду. Мощный поток ветра прорезал пространство, сотрясая землю, а взрыв силы раскатился эхом по всему полю битвы. Земля задрожала, воздух наполнился грохотом. Пугало, защищая Вооду, разорвалась от ударной волны, но сама сила удара была настолько мощной, что разрушила пространство вокруг. Тени взвились в воздух, пространство лопнуло, и дым от взрыва затмел всё вокруг. Вооду воспользовался хаосом, скользя в тени, скрываясь в её глубине. Его силуэт исчез, как если бы он стал частью туманного облака, растворяясь в темноте, оставив за собой лишь едва заметный шёпот ветра. В это время волчья стая Верзивула и Фенрира с яростью сражались с тремя Псами Ада. Эти тёмные существа, с чудовищными когтями и зубами, разрывали волков, их чёрные глаза сверкали адским огнём. Кровь лилась рекой, смешиваясь с тёмной почвой, когда каждый новый удар приносил смерть. От тела волков оставались лишь разорванные куски, а воздух наполнился ужасным запахом крови и пота. Но в самый разгар этой кровавой бойни, Джузаф, осознавая, что его присутствие не привлекает внимания, принял решение. Он оставил Псов как приманку, а сам исчез в тени, поглощённый её мраком. Всё пространство вокруг него растворилось, как туман, и Псы Ада не заметили, как оказались в ловушке. Их ярость только усиливалась, но они не могли понять, что именно привело их в эту ловушку. Как только тень Джузафа исчезла, исчезло и всё, что было связано с ним. Пространство, которое он заполнил, мгновенно исчезло, а псы, отправленные в тёмную бездну, исчезли в чёрной дымке, как кошмарный след в ночи. Их тела растворялись, будто никогда и не существовали, оставляя за собой лишь пустоту. Теперь настал момент, когда Верзивул должен был завершить свой бой. Он отозвал Фенрира и его стаю, и, как только они исчезли, приняв облик призраков, он начал медленно принимать человеческую форму. С этим превращением пришла ужасная слабость. Волчья стая и Фенрир растворились в воздухе, словно никогда не существовавшие, и только их лёгкий ветерок остался в память об их сущности. Когда Верзивул стал человеком, его тело ослабло. Силы ушли, и он, измождённый, без сил, внезапно пал на колени. Его дыхание становилось прерывистым, а мышцы, которые только что сражались с Псами Ада, теперь отказались слушаться. Он не мог больше двигаться. Песни битвы стихли, а всё его тело стало тяжёлым, как свинец. Верзивул больше не мог стоять, и, не в силах выдержать, он просто упал, как безжизненный груз. Кровь, смешиваясь с грязью, медленно стекала с его тела, а мир вокруг начал исчезать, как тени. Больше не было волчьей стаи, не было силы Обратня — только ослабленное тело, сдавшееся в конце этого неравного боя. Пьеро, в зеркальном лабиринте, сражался с Котсу, их фамильяры — Личь и Астральный воин — вели бой, словно в последний раз. Каждый удар, каждый манёвр был смертельным, и пространство вокруг наполнялось оглушительным звуком столкновений. Лечь, с его зловещим видом, создавал целые орды нежити, которые падали и возрождались вновь. Пьеро и Астральный воин не уступали, отбивая атакующие орды, не давая им ни малейшего шанса на победу. Но вдруг, Котсу, заметив сигнал Абадона, неожиданно улыбнулся. Он подал знак Личу, и тот выплюнул из своего чёрного горла густую тень, из которой вырвались орды мертвецов, двигаясь, как непреодолимая волна. "Пьеро, увы, прости, но наш танец подходит к концу," — сказал Котсу, его глаза сверкали весёлым огнём. Пьеро стиснул зубы. Он и Астральный воин продолжали сражаться, как могли, отбрасывая нежить с пути, уничтожая тварей, не давая им даже шанса подойти ближе. Тени, зловещие твари и палачи падали одна за другой, когда их головы срывались с плеч. Их тела превращались в клубы туманного дыма и исчезали. Но вот, когда последняя голова вурдалака упала на землю, Пьеро понял, что врагов больше нет, но и Никалас исчез. Он почувствовал пустоту вокруг и с ужасом осознал, что всё шло не по плану. В этот момент к нему подлетел Люка, тяжело дыша и держа на спине ослабленного Верзивула, который едва держался на ногах. — Дело плохо, — сказал Люка, его голос был полон тревоги. — Никаласа похитили. Нам нужно срочно сообщить Амону и древним. Это не просто нападение — это начало чего-то гораздо большего. Пьеро посмотрел на него, глаза полны решимости и гнева. Он не мог позволить, чтобы всё кончилось так быстро. Этот бой ещё не был решающим. Силы были на исходе, но сейчас они должны были действовать с максимальной скоростью. — Поторопимся, — произнёс Пьеро, глядя в сторону, где исчезли тени нежити. — Они не получат его так просто. С этим он схватил Люку за плечо и поспешил в сторону станицы, чтобы отправиться на встречу с будущим, которое они не могли позволить себе проиграть.