о будет потрясающее оружие для сражения. Лидия, не выражая особых эмоций, ответила: — Я выполню приказ. Салярин падёт, и его будут оплакивать. Далее Валентин обернулся к Винланду: — Винланд, ты возьмёшь на себя Фэлораин. Пора ослабить их влияние на фронте. Винланд, не теряя спокойствия, сказал: — Я не раз проигрывал бой, но Фэлораин точно падёт перед нашей мощью. — Джузаф, — Валентин посмотрел на правителя, — твоя цель — Огнегорье. Пусть пламя их магии встретит огонь наших войск. Джузаф с улыбкой добавил: — Огнегорье не устоит. Я разрушу их армию в огне. — Абадон, — Валентин посмотрел на мрачного правителя, — ты возьмёшь Кайру. Она будет твоей. Абадон не сразу ответил, его глаза померкли от внутренней борьбы, но он всё же произнёс с тяжёлым голосом: — Я выполню. Кайра будет мертва или под моим контролем. Валентин кивнул и продолжил: — Остальные войска идут на Пандарий и Соколин. Эти два мира окажутся в центре нашей атаки, и мы не позволим им устоять. После этих слов воцарилась тишина. Каждый правитель, несмотря на свою силу и уверенность, знал, что эта война не будет лёгкой. Джузаф, наблюдая за Абадоном, заметил: — Ты выглядишь как будто бы что-то теряешь, Абадон. Ты точно уверен, что справишься? Абадон не ответил. Он продолжал смотреть в пустоту, как будто пытаясь вырваться из цепких мыслей, что не отпускали его. В голове снова возник облик его сестры, её слова. Но он стиснул зубы и постарался вернуть контроль. — Да, я справлюсь, — только и сказал он, и его голос прозвучал, как приговор. Когда Валентин закончил распределение ролей, все правители встали, чтобы уйти, готовясь к своим атакам. Но Абадон, стиснув кулаки, сидел в своём кресле, поглощённый чем-то, что не давало ему покоя. Внезапно его взгляд упал на место неподалёку, где сидела женщина. Абадон замер, глаза расширились. Это была она. Его сестра. Он резко протёр глаза, не в силах поверить, что она здесь. Но, как только он снова взглянул, её не было. Просто пустое место. — Что за чёрт? — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Вдруг раздался смех, но это не был смех из зала. Это был чей-то голос, и его звучание было странным. — Твоё лицо... как будто ты её призвал, — произнёс голос, который Абадон едва узнал....Гидора? Абадон резко повернулся, но никого не было. Смущённый, он поднёс руку к лицу, пытаясь собрать мысли. — Это не может быть... — прошептал он. Тогда он почувствовал её голос. Он был тихим и словно исходил прямо из его сознания. — Спаси его душу... спаси... ты же не такой... Его дыхание участилось, как будто всё вокруг стало тускнеть, а в голове крутился лишь её голос. Он стиснул виски, не понимая, что происходит. Абадон быстрым шагом направился к выходу из зала, пытаясь избавиться от этого ощущения. Он дошёл до коридора и, не замечая, зашёл в комнату с картинами. На стенах висели старинные изображения, но его взгляд сразу зацепился за одну. Это был её портрет — его сестры. Портрет был необычайно живым. Словно она только что сидела перед ним. Его пальцы сжались в кулак. Он потряс головой, пытаясь избавиться от этого безумия. — Это не может быть! — застонал он, хватаясь за голову. В этот момент к нему подошёл Джузаф. Он хлопнул Абадона по плечу, и тот от неожиданности едва не подпрыгнул. Абадон быстро перевёл взгляд на него. — Ты что, галлюцинируешь? — спросил Джузаф, с недоумением наблюдая за его поведением. Абадон выдохнул и вернулся в реальность, почувствовав, как мысли начинают проясняться. Он заметил, что снова оказался в зале, и совещание ещё не закончилось. — Чёрт возьми... — прошептал Абадон себе под нос, в очередной раз сотрясая голову. Его руки всё ещё немного дрожали, но он пытался сохранить внешний вид спокойствия. В глазах Джузафа мелькнуло любопытство, но он не стал задавать больше вопросов. Всё вернулось в привычное русло, и они продолжили слушать дальнейшие планы. Валентин откинулся на спинку трона, его взгляд холодным ветром скользнул по присутствующим, задержавшись на Азароке.— Азарок, ты отправишься за Луной. Живая или мёртвая — мне всё равно. Она должна быть в моих руках. Я хочу уничтожить Никаласа, сломать его дух, лишив последнего, что ему дорого. Азарок кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на сомнение. Валентин перевёл взгляд на остальных, продолжая сдержанным, но твёрдым тоном:— Найдите Амона. Как только его местоположение станет известно, доложите мне. Сражение с ним запрещаю. Это чудовище слишком опасно. Его время придёт, и разберёмся с ним мы с Лейном. Лейн, древний минотавр, поднял голову. Его золотые глаза сверкнули, и он чуть нахмурился, словно слова Валентина задели его гордость. Он медленно выпрямился, и его глубокий голос прорезал напряжённую тишину:— Ты называешь его чудовищем, Валентин? Забавно слышать это от тебя. Разве ты сам не чудовище? В зале повисла гробовая тишина. Все присутствующие замерли, не осмеливаясь даже пошевелиться. Валентин, не торопясь, повернул голову к Лейну. На его лице заиграла лёгкая, почти уважительная улыбка, но голос остался острым, как лезвие клинка:— Твои слова, Лейн, всегда полны правды и мудрости. Ты древний воин, достойный легенд. Но не обманывай себя. Даже твоя сила может пасть перед этим юнцом, если его недооценить. Лейн шагнул вперёд, его массивная фигура внушала уважение и страх. Его голос стал громче, его слова — подобно ударам молота:— Я не обманываю себя, Валентин. Я уничтожу этого выскочку. На твоих глазах. И когда я это сделаю, ты поймёшь, что твой страх перед ним — просто иллюзия. Валентин прищурился, его улыбка стала шире, но глаза потемнели, словно в них вспыхнула скрытая молния.— Тогда покажи, Лейн. Покажи, на что ты способен. Напряжение в зале стало почти осязаемым. Остальные правители молчали, лишь наблюдая за двумя титанами, обменивающимися взглядами, полными вызова. Когда все удалились, готовясь к битве, зал опустел. Абадон остался на месте, молча наблюдая за закрывающейся массивной дверью. Его мысли путались, а сердце, словно закованное в лёд, вновь затерялось в гуле собственных терзаний. "Принести Луну... Это казаласьему безчеловечно,но он и не человек чтобы поддаваться таким эмоциям. Внезапно перед ним возник её образ. Сестра. Её силуэт был едва различим, словно соткан из тумана и света. Она смотрела на него с грустью и мольбой. — Абису... — тихо произнесла она, её голос звучал так нежно, как будто доносился из прошлого. Абадон резко обернулся, его глаза вспыхнули от ярости.— Не смей называть меня так! — прогремел он, его голос эхом разнёсся по залу. — Но ты ведь Абису, мой брат, — спокойно ответила она, её взгляд был полон любви и печали. — Прошу тебя... ради меня... не дай случиться тому, что они замышляют. Сделай доброе дело. Я молю тебя, Абису. Её слова пронзили его, словно острые клинки. Абадон шагнул назад, стиснув зубы, его рука потянулась к мечу. — Ты — иллюзия! Хватит мучить меня! — зарычал он, его голос дрожал от ярости и боли. Он с силой обрушил меч на образ, и сестра исчезла, рассыпавшись словно пыль. Но её голос всё ещё звучал в его голове:— Ты не такой, Абису... Ты способен на большее. Ради меня, спаси его... Абадон опустил меч и схватился за голову, словно пытаясь заглушить этот нарастающий шёпот. Его дыхание было тяжёлым, руки дрожали. — Да чтоб тебя, Натали! — прошептал он, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями. Его взгляд блуждал по залу, где ещё мгновение назад была она. Пустота и тишина угнетали. Он крепко сжал кулаки и, не говоря ни слова, покинул зал. На лице Абадона застыла маска гнева, но в глубине его души что-то шевельнулось. Голос сестры остался, как эхо, звучащее в пустоте его сердца.