Амон (с насмешкой): — Вот это уже звучит убедительнее, директор. Но давай будем честны: если что-то пойдёт не так, ты вряд ли успеешь сделать это. Ты ведь не такой, каким хочешь казаться, Осаму. Ты слишком боишься последствий, чтобы действовать решительно.
Осаму (глухо): — Три часа. Не больше.
Осаму медленно протянул руку вперёд, и магическая энергия начала наполнять комнату. Тихий, но глубокий звук вибрации словно исходил из самой земли, а воздух вокруг стал плотным и вязким. Его пальцы описали сложный узор в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы — руны, которые начинали кружить вокруг Амона. Они были древними, каждая из них пульсировала мягким, но разрушительным светом, будто крохотные звёзды, запертые в тесных рамках магии.
Каждое движение Осаму было выверено, но наполнено внутренним напряжением. Его жесты были почти неуловимы, но каждая рунная линия, каждое слово, произнесённое на древнем языке, отзывались в пространстве вокруг. Каменные стены кабинета тихо завибрировали, а свет от камина замер, будто бы сам огонь боялся этой силы.
Осаму (тихо, но с твёрдостью в голосе): — Отзовись, великая сила. Сними оковы, что были наложены на того, кто жаждет истины.
В воздухе появились новые руны, они обвивали Амона, создавая вокруг него сферу света и тени. Магическая энергия не была агрессивной, но в ней ощущалась невероятная мощь, скрытая за спокойным фасадом. Она была как океан, на поверхности которого тихо плескались волны, но в глубине таилась сила, способная смести всё на своём пути.
Когда последние руны замкнулись, вокруг Амона образовалось кольцо света, которое на мгновение вспыхнуло и исчезло, оставив только тихий шепот древней магии. Ограничители были сняты.
Осаму (тихо, почти шёпотом, но с каменной уверенностью): — Теперь ты свободен. Но помни, Амон, если ты ошибся, и последствия выйдут из-под контроля... я сделаю то, что должен.
Амон, почувствовав, как сила вновь заполнила его тело, поднялся с края стола. Он не сразу посмотрел на Осаму, словно наслаждаясь моментом свободы. Затем, медленно надев очки, он улыбнулся, бросив через плечо:
(с ухмылкой): — О, я уверен, что ты попытаешься, если что-то пойдёт не так.
Сцена: Бесконечная комната
Николас стоял у двери, ощущая странное напряжение. Обычно его встречи с учителем вызывали у него азарт — каждое занятие открывало новые горизонты. Но сегодня что-то было иначе. Он почувствовал холод, пробравшийся сквозь стены. В этот момент дверь открылась, и в проёме возник Амон.
Его лицо было холодным, взгляд — пустым. Он не произнёс ни слова приветствия, не встретился с Николасом глазами, как обычно. В его движениях не было ни тени привычной теплоты. Вместо этого, казалось, что перед ним стоял совсем другой человек, как будто что-то тёмное забрало его истинную сущность.
— Входи, — его голос был сухим, как лезвие ножа, скользнувшее по коже.
Николас шагнул в Бесконечную комнату, чувствуя, как его сердце забилось чаще. Комната окутывала его тьмой, которая, казалось, давила на разум. Пространство, казавшееся безграничным, сжималось вокруг них, оставляя только два существа — ученика и учителя. Но, стоя перед Амоном, Николас больше не чувствовал привычной защищённости. Воздух был пропитан тяжестью, словно что-то тёмное и могущественное готовилось прорваться наружу.
Амон снял очки медленно, почти ритуально, и убрал их в карман. И только теперь Николас понял — тот человек, которого он считал своим наставником, исчез. Перед ним стоял кто-то другой, чья аура пронизывала холодом и страхом. Грудь сдавило. Его учитель больше не выглядел человеком — его глаза сияли мраком, тяжелее, чем взгляд Абадона.
— Учитель? Что происходит? — голос Николаса был слабым, почти дрожащим, но он старался не показывать страха.
Тишина давила. Амон не сразу ответил. Его взгляд блуждал где-то в глубине темноты, а затем он, наконец, произнёс:
— Ты должен умереть, Николас.
Эти слова ударили в грудь с такой силой, что Николасу показалось, будто мир рухнул вокруг него. Он не мог поверить в то, что услышал. Сердце заколотилось в панике, а мысли замерли, не в силах справиться с этим ужасающим заявлением.
— Что? — выдохнул он, его голос почти задохнулся от страха. — Вы... шутите?
Амон взмахнул палочкой. В этот момент комната содрогнулась. Воздух стал тяжелым, и Николас почувствовал, как магия начала давить на его тело, словно тысячи невидимых рук схватили его и не отпускали. В груди заныло. С каждым вдохом казалось, что лёгкие не могут вместить достаточно воздуха. Он старался сопротивляться, но каждый его жест был медленным и бесполезным.