Глава 93 - От любви до ...
Соколин, гордая планета святорыцаря Сокола, раскинулся перед Никаласом, когда он вышел из портала. Воздух был чистым, с лёгким запахом сосновых деревьев, которые покрывали склоны холмов. На горизонте виднелись башни замка Сокола, сверкающие под солнечным светом. Его окружали широкие поля и виноградники, а неподалеку шумел небольшой водопад. Войдя в замок, Никалас сразу заметил величественный Зал Соколо, где высокие окна пропускали мягкий свет, играющий на стенах, украшенных гербами и гобеленами. Большой дубовый стол в центре был накрыт роскошной скатертью, а на нём — всевозможные блюда: мясо с душистыми травами, золотистый хлеб, запечённые овощи и сладкие пироги. Когда Сокол увидел Никаласа, он широко улыбнулся и с протянутыми руками подошёл к другу. — Ники! Я думал, ты не скоро выберешься из своих подвигов! — тепло сказал Сокол, обнимая его. — Сокол, рад тебя видеть, — ответил Никалас, улыбнувшись. — Надеюсь, не помешал? — Помешал? Да ты издеваешься? У нас война закончилась, самое время отметить это событие! — Сокол похлопал его по плечу. — Идём, угощу тебя лучшим вином с наших виноградников. Они направились к столу, где Сокол сам наполнил бокалы рубиновым вином, аромат которого обещал тепло и расслабление. — За окончание войны! — провозгласил Сокол, поднимая бокал. — За мир, — дополнил Никалас, улыбнувшись, но в его голосе слышалась лёгкая усталость. — Итак, как у тебя дела, Ники? Ты выглядишь… немного задумчивым, — начал Сокол, откусывая кусок сочного мяса. Никалас тяжело вздохнул и посмотрел на бокал, крутя его в руке. — Я ушёл из святорыцарей, Сокол, — наконец сказал он. Сокол поднял бровь, но не перебил, давая другу возможность продолжить. — Хочу оставить всё это позади. Битвы, кровь, сражения за идеалы, которые больше мне не близки. Я хочу быть обычным. Мужем, отцом… просто человеком. Сокол молчал несколько секунд, словно обдумывая его слова, затем кивнул. — Это достойный выбор, Ники. Но ты уверен, что сможешь жить спокойно? Что мир оставит тебя в покое? — Я должен попробовать, Сокол. Для Луны. Для наших будущих детей, — твёрдо ответил Никалас. Сокол улыбнулся, наполняя бокал друга. — Тогда за твой новый путь. О разговоре о Затмении:После нескольких минут молчания Сокол откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Никаласа. — Но, скажи мне, что с Затмением? — задал он вопрос. Никалас помрачнел, потёр виски и ответил: — Оно… не пробуждается. Просто молчит, но его сила доступна мне. Иногда мне кажется, что оно просто наблюдает, ждёт. Сокол нахмурился, его голос стал серьёзным: — Ники, такие фамильяры не делают ничего просто так. За всё приходится платить. Если оно молчит, значит, что-то задумало. Ты уверен, что оно не тянет время, чтобы ударить, когда ты будешь не готов? Никалас посмотрел в окно, на дальние горизонты Соколина. — Я не знаю, Сокол. Честно. Но пока оно спокойно, я могу позволить себе передышку. Сокол качнул головой и со вздохом взял бокал в руки. — Что ж, я тебя предупредил, друг. Ты должен быть готов ко всему. А пока давай выпьем ещё. За твою смелость… и твоё упрямство. Никалас улыбнулся. — Спасибо, Сокол. Ты всегда был моим якорем. Они чокнулись бокалами, а их смех эхом разнёсся по залу, заполняя его тёплой дружеской атмосферой.Сцена прощания на Соколине Солнце клонилось к горизонту, окрасив небо тёплыми оттенками золота и алого. Ветер тихо шуршал листвой, пока Никалас и Сокол стояли перед порталом, готовясь к прощанию. — Ладно, Сокол, — сказал Никалас, выдыхая. — Рад был тебя увидеть. Мне пора. Сокол улыбнулся, но в его глазах читалась лёгкая грусть. — Приходи чаще, Ники, — сказал он, похлопывая друга по плечу. — Двери для тебя всегда открыты. Он на мгновение замолчал, а затем добавил с лукавой улыбкой: — Но иногда не забывай постучаться, прежде чем зайти. Никалас фыркнул, а затем рассмеялся, подхватив шутку. — Постучаться? Да ты же всегда рад видеть меня без предупреждений! Оба засмеялись, и их смех эхом разнёсся по вечернему воздуху. Но внезапно выражение лица Никаласа изменилось. Он замер, а в его голове прозвучал холодный и серьёзный голос Амона: — Никалас, срочно в цитадель. В мой кабинет. У меня есть кое-что для тебя, что ты должен знать. Голос был напряжённым и тревожным. Никалас мгновенно почувствовал, что что-то не так. — Прости, Сокол, — сказал он, стараясь скрыть беспокойство. — Мне нужно идти. — Что-то срочное? — спросил Сокол, нахмурившись. — Возможно, — коротко ответил Никалас, кивая. — Береги себя, Ники, — добавил Сокол, наблюдая, как друг шагнул к порталу. Никалас обернулся на мгновение, его взгляд задержался на Соколе. — И ты тоже. С этими словами он исчез в ярком свете портала. Его сердце сжималось от предчувствия: что бы ни хотел сказать Амон, это не будет лёгким разговором.Открывая дверь кабинета Амона, Никалас замер на пороге. В центре комнаты, окружённая светящимся магическим куполом, застыла Луна, её лицо было неподвижным, словно застывшее во времени. Рядом, на скамье, лежало бездыханное тело Лин Лин, её белоснежное лицо было печально спокойным. Амон сидел за столом, опустив голову в ладони. Его плечи были согнуты под тяжестью происходящего. — Присаживайся, — хрипло сказал он, не поднимая взгляда. — Тебе лучше не стоять, когда я буду говорить. Иначе упадёшь. Никалас, напряжённый, как натянутая струна, медленно сел напротив. — Что... что здесь происходит? Почему Луна в заточении? Кто... кто убил Лин Лин? — его голос дрогнул. — Неужели... Амон наконец поднял голову, его взгляд был усталым, но жёстким. — Луна убила Лин Лин. Эти слова, будто гром, разорвали тишину. Никалас замер, его глаза расширились. — Что ты сказал? — прошептал он, словно боялся услышать ответ. Амон продолжил, глядя прямо на друга: — Она потеряла контроль. Вампирская кровь взяла верх. И я выяснил причину. Она беременна. Никалас с трудом переваривал услышанное. Его руки дрожали, а слова застряли в горле. — Беременна? — только и смог выдавить он. — Да, — Амон тяжело вздохнул. — И не просто. У неё двойня. Их ауры противоположны. Один ребёнок несёт в себе чистую тьму, другой — чистый свет. Гребаный баланс застал и тебя, Ники. Древние были правы... отчасти. Амон замолчал, давая Никаласу время осознать услышанное, но его друг лишь сидел, смотря в одну точку. — Луну нельзя отпускать, — добавил Амон. — Она не контролирует свою жажду. Эти дети требуют крови. Живой крови. Никалас поднял взгляд, полный отчаяния. Его голос дрожал: — Отдай её мне. Я поговорю с ней. Я справлюсь. Амон покачал головой: — Нет, Никалас. Это слишком опасно. — Слушай сюда! — Никалас взорвался, его голос эхом разнёсся по комнате. — Я так долго искал своё счастье. Я шёл через кровь, через боль, чтобы наконец обрести покой. Ты думаешь, я отступлюсь? Я справлюсь, Амон! Амон медленно поднялся, его взгляд стал холодным и твёрдым. — Ты что, не видишь? Лин Лин мертва, Никалас! Если бы я знал вас хуже, я бы убил вас обоих. И мне плевать на вашу любовь. Мир снова может оказаться на грани уничтожения. Ты этого хочешь? Его голос был полон гнева и усталости. — Этот грёбаный баланс, пророчества, Затмение, древние... думаешь, мне легко? — продолжил он, почти крича. — Я устал, Ники. Но я не позволю тебе слепо рисковать всем ради своей иллюзии счастья. В комнате наступила гробовая тишина. Никалас молча встал. Его лицо стало жёстким, губы сжались в тонкую линию. Он ничего не сказал, просто повернулся и вышел, хлопнув дверью. Амон опустился на кровать, чувствуя, как тяжесть событий давит на его плечи. — Прости меня, Ники, — прошептал он, прежде чем бессильно упасть на подушку и закрыть глаза.