— Ты связан с Затмением, Николас, — голос Амона был хриплым и холодным, будто каждое слово было пропитано ядом. — Древние ищут того, кто может вынести его силу. И этот кто-то — ты.
Он сделал шаг вперёд, и темнота словно сгущалась вокруг него.
— Я не позволю им взять тебя, — продолжал Амон, его голос звучал всё более жестоко. — Если они получат доступ к тебе, весь мир падёт. И я не могу этого допустить.
— Но... почему? — Николас пытался понять, но все мысли разбивались о страх. — Почему вы это делаете?
— Потому что, — Амон шагнул ещё ближе, его глаза блестели в тени, — я не дам им такой власти. Даже если для этого придётся убить тебя.
Его слова обрушились, как приговор. Магическая волна усилилась, и Николас почувствовал, как тело начало дрожать. Это было не просто давление. Это была угроза уничтожения. Он почувствовал, как ноги подкосились, и он рухнул на колени, задыхаясь, но силы сопротивляться не оставалось.
— Я доверял вам... — голос Николаса был тихим, как шёпот, полным боли. — Вы были для меня всем... Почему вы обманывали меня?
Амон не отвёл глаз.
— Ты слишком доверчив, — ответил он с холодной усмешкой. — Это и стало твоей слабостью.
И тогда Николас почувствовал, как нечто тёмное и зловещее начало просыпаться внутри него. Его глаза стали расширяться от ужаса, когда чёрная молния прорезала воздух вокруг него, вспышки мрака начали исходить из его тела. Он уже не мог контролировать это — зло, которое долгое время скрывалось глубоко внутри, поднялось на поверхность. И этот голос, пробившийся сквозь слои сознания, был чужим:
— Призави меня... И я сделаю всё сам...
В отчаянии, Николас почти сдался. Мир вокруг него стал бесформенным и абстрактным. Он больше не знал, где заканчивается он и начинается тьма. Он падал в эту чёрную бездну, теряя связь с реальностью, с самим собой.
Тем временем, Амон не отступал. Он смотрел на Николаса, поглощённого тьмой, и в его глазах читалась странная смесь удовлетворения и сожаления.
— Ты действительно думал, что сможешь справиться с этим? — крикнул Амон, взмахнув руками и собирая силу материи тьмы. Которая устремилась к поглощённому тьмой телу Николаса. — Ты — не герой, Николас. Ты — существо тьмы!
И вдруг, в грохоте магической бури, прозвучали слова Николаса — но это был уже не его голос.
— Мы с тобой похожи, Амон... — его голос звучал как далёкий шёпот, пронзающий пространство. — Ты тоже носишь в себе тьму. Ты такой же, как я.
Амон замер на мгновение, и его лицо исказилось странной гримасой.
— Похожи? — он на миг заколебался, но затем взмахнул палочкой, создавая мощный взрыв энергии. — Нет, Николас. Мы разные. Я контролирую тьму. А ты — лишь её жертва!
И в этот момент, когда казалось, что всё было потеряно, Николас, истощённый, рухнул на колени. Его тело дрожало от боли, разум был на грани потери сознания. Амон создал в воздухе магическую печать и, сжав руку, наложил её на Николаса. Печать осветилась ярким светом, и на его шее появился знак — шестиконечная звезда, будто клеймо, запечатывающее его судьбу.
— Всё кончено, — произнёс Амон, надев свои очки, снова обретя свой привычный облик. Улыбка играла на его лице, как будто ничего и не произошло. Он протянул руку к поверженному ученику. — Теперь тебе ничто не угрожает.
Николас лежал на холодном полу, его тело словно свинцом налилось — он был абсолютно измотан, не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой. Только глаза, полные удивления и недоумения, беспокойно следили за Амоном. Учитель, словно не замечая состояния ученика, спокойно стоял рядом, как будто это была обычная тренировка. Улыбка не сходила с его лица — лукавая и почти беззаботная, как будто все, что только что произошло, было лишь очередным розыгрышем.
— Ну и вид у тебя, Ник! — ухмыльнулся Амон, встряхнув плечами. — Ты прямо как будто из могилы встал. Но не волнуйся, это нормальный пост-эффект после неудачного призыва фамильяра.
Николас с трудом переваривал эти слова, но всё ещё пытался сообразить, что вообще только что произошло.
— Фамильяр?.. — наконец выдохнул он.
Амон, не дав ему даже попытаться продолжить, перебил, заговорив с таким тоном, будто рассказывал что-то увлекательное и абсолютно безобидное:
— Ага, так вот в чём дело. Когда ты на грани смерти, фамильяр может призваться сам, но! Без барьера он не может выжить. И когда барьера нет, бедняга просто берёт твоё тело под контроль. Я знал, что так будет, — он весело подмигнул, словно это была часть какого-то шоу. — Честно говоря, весь этот цирк я устроил, чтобы заставить тебя поверить, что я на самом деле собираюсь тебя прикончить. Чистая психология, понимаешь?