— Тогда позволь и мне использовать свой козырь, — сказал он, поднимая палочку к небу. Его слова, древние и разрушительные, будто вспарывали само пространство вокруг. Эти слова, когда-то, возможно, уничтожили целую цивилизацию, и теперь они вновь пробуждали первобытную мощь.
— Осколок души: Мёртвое Болото, Тень Жнеца, — прошептал Амон, и мир замер.
Пространство вокруг погрузилось в абсолютную тьму. Этот мрак был непросто густым — он был живым, холодным, как прикосновение смерти. В нём слышались шёпоты, низкие и затухающие, как последние вздохи умирающих. Армия скелетов Котсу остановилась, застыв в жутком смятении, будто сама нежить могла чувствовать страх перед тем, что должно было появиться. Король Лич, надменный и могучий, замер в оцепенении, осознавая, что нечто сильнее его собственной природы приближалось к нему.
За спиной Амона возникла тень, чья колоссальная фигура заслонила небо. Облачённая в длинную чёрную мантию, эта тень была воплощением самой смерти. Из-под капюшона, как огонь, вспыхнули бледные белые глаза, в которых не было ничего, кроме бездны. Лёгкая скала ужасающих клыков открылась в мрачной усмешке, обещая страдания тем, кто приблизится. В руках её была коса, чьё лезвие мерцало древним светом, похожим на осколки умирающих звёзд.
Эта сущность была не просто призрачной тенью — её присутствие стало ощущаться, как леденящий, гнетущий холод, окутывающий пространство вокруг. Воздух наполнился запахом гниения и древних могил, а каждый звук будто утонул в мраке, оставляя лишь гробовую тишину.
— Добро пожаловать в бездну, Король Лич, — произнёс Амон, и его голос теперь казался эхом самой смерти.
Амон окинул Котсу холодным взглядом и с усмешкой произнёс:
— На что же ты надеешься, жалкий черепоголовый? Думаешь, твоя нежить остановит того, кто сам владеет смертью?
Он поднял руку, и небо, словно отозвавшись на его зов, заволоклось черными тучами. Над полем, откуда Лич со своей армией рвался в наступление, начал падать чёрный дождь. Капли обрушивались на скелетов, окутывая их темной пеленой, которая словно съедала их изнутри, превращая в бесформенные тени, что растворялись в мраке.
Котсу смотрел с ужасом, осознавая всю беспомощность перед силой Амона. Лич, только что вознесённый на пьедестал ужаса в своей темной ипостаси, казался ничтожной фигурой под этим мрачным ливнем, пока Амон даже не пошевелил рукой. Едва дождь коснулся Лича, его тело разлетелось в дым, поглощенное тьмой.
Амон подошел ближе, его фигура была словно воплощением тьмы, которую даже свет не смел нарушить. Он медленно поднял свою волшебную палочку, направив её на Котсу:
— Ты хотел увидеть настоящую тьму? — голос его звучал глухо, но Котсу словно застывал, не в силах шевельнуться под этой чудовищной давящей аурой.
Но вдруг, посреди этой напряжённой тишины, Амон на миг закачался, будто сбившись, и усмешка сползла с его лица. Из уголков его рта начала вытекать густая черная субстанция, как смоляное масло, что капало на землю, оставляя липкие чёрные пятна. Он провёл рукой по губам, чувствуя этот зловещий символ — знак того, что он зашёл слишком далеко, позволив тьме взять верх.
Котсу, оцепенев от страха и осознав, что его противник находится на грани собственного предела, ухватился за возможность. Он медленно пятился, не отрывая взгляда от Амона, пока не осознал, что стоит бежать. Слабый хрип срывался с его губ, и он, не оглядываясь, поспешил в тень, оставляя за собой след страха.
После того, как Амон увидел Котсу, бегущего в панике, он решил дать ему фору, но только для того, чтобы погоня была ещё слаще. Амон уже сделал первый шаг, когда вдруг его пронзила внезапная резкая боль. За его спиной, с хищной усмешкой, стоял Джузаф — четвёртый маг их отряда. В его руках был массивный двуручный меч, который прошёл насквозь грудь Амона.
Амон, ощущая лезвие в теле, медленно посмотрел вниз и затем улыбнулся, словно пренебрегая болью. Его пальцы обхватили острие, и он внимательно всмотрелся, узнавая оружие.
— Меч тысячелезвий, — тихо произнес он с тенью уважения в голосе. — Вижу, что ты не пришёл с пустыми руками.
Сжав лезвие, Амон резко толкнул Джузафа, и тот отлетел, пробивая деревья одно за другим. Но на этом амон не остановился. Он почувствовал, как его разум погружается в странное состояние, неосознанно подчиняясь тени Жнеца, который всё ещё оставался рядом. Чёрный силуэт с косой наклонился к нему, мягко поглаживая его по голове, словно одобрял своё живое воплощение.
Амон, несмотря на зияющую дыру в груди, пошёл вперёд, ведомый своим призраком. Смерть обрушилась с косой, её удар выкашивал пространство перед ним, и, казалось, сама реальность дрожала под этим неведомым весом. Джузаф, на мгновение оглушённый и понимая, что его попытка атаки из засады провалилась, поспешил скрыться, растворяясь в тени.