Тело Амона исчерпывало свои пределы. Рот наполнился чем-то липким, и он внезапно с усилием наклонился, выплёвывая всю чёрную субстанцию, что разлилась по земле подобно нефти. Ему пришлось заставить себя остановиться, отменяя технику Осколка. Образ Жнеца, лишь слегка прикоснувшись к реальности, наконец, медленно скрылся в тени, оставив Амона один на один с его затихающей болью и повреждённым телом.
Глава 16 - Старый враг
Внутри ледяного осколка души царила холодная, угнетающая тишина, казалось, она впивалась в саму душу. Натэро, Нами и Ёродзу лежали без сознания, их лица были бледны, а дыхание — едва уловимо. Директор Осаму, единственный ещё на ногах, опирался на обмороженную руку, чтобы не упасть, но каждая капля крови, медленно стекающая из его носа, приближала его к пределу.
На голове гигантской змеи, возвышаясь, словно темный бог, стоял Абадон. Его фигура источала мощь, которая словно впитывала остатки света вокруг, искажая пространство. Абадон хищно склонился над поверженными, и на его лице застыла дикая, хладнокровная улыбка, от которой пробирало до костей. Его глаза — змеиные, лишённые жалости, скользили по неподвижным телам героев, задержавшись на Осаму.
В этот миг в воздухе повисла безысходность, тяжелая, липкая, словно сама тьма.
"Это конец," — разнёсся голос Абадона, словно сама смерть заговорила сквозь него. Он поднял руки, и вокруг начали формироваться ледяные копья, огромные и острые, искривлённые, словно ледяные когти. Его голос зазвенел холодным смехом, когда он продолжил: "Вы думали, что мой элемент — это лед? Жалкие, недальновидные попытки. Я — не маг льда. Я — колдун, искусный в ядовитой магии."
Копья дрожали в воздухе, напитываясь мрачной, зловещей энергией. Абадон слегка прищурился, наблюдая за оледеневшими и обессиленными телами. "Лёд — лишь прикрытие," — продолжил он, медленно и мрачно. "Замороженный яд проникает в вас, когда вы вдыхаете его или когда острие пробивает вашу плоть. Этот холод — это холод смерти, несущий в себе мёртвый яд Гидоры. Через раны, сквозь кровь он разрушает ваши тела изнутри, медленно, незаметно, но неизбежно."
Тишина вокруг стала ещё более гнетущей, и казалось, что воздух пропитался ядом, который угнетал и разъедал любую надежду.
Когда копья, сверкая ледяными гранями, устремились к беззащитным телам, воздух разорвала мощная вспышка огня, поглотившая все вокруг. Осколки льда разлетелись в стороны, оставив после себя туман из пара и света, словно сама смерть отступила на шаг. Из этой яркой ауры появился Николас. В его глазах отражался пылающий гнев, и лицо застыло в маске хладнокровия, словно он обрел новую силу, готовый сразиться с Абадоном до конца.
Осаму замер, едва веря своим глазам. Это был не тот ученик, которого он знал, — перед ним стоял воин. И в этот момент взгляд директора зацепился за тонкую, едва заметную печать на шее Николаса. Он мгновенно понял: Амон выполнил свою задачу. Всё, что было задумано, все испытания, через которые они прошли, привели к этому моменту.
Николас бросил твёрдый, властный взгляд на Осаму, голос его звучал уверенно и непоколебимо: "Директор, уводите раненых. Я сам с ним разберусь."
Осаму ощутил прилив одновременно уважения и волнения. Он, наконец, увидел тот решительный огонь, который превратил Николаса в настоящего героя.
- "Принц Сахолина!" — с леденящей гордостью и ехидной усмешкой закричал Абадон, его голос эхом разносился по просторам разрушенного осколка. — "Ты всё-таки вышел на свет! Я уж думал, что ты и твой учитель давно обратились в прах... Хотя, должен признать, вы, сахолинцы, известны своей живучестью, особенно к ядам. Именно поэтому я и выбрал ваш городок для своего эксперимента — мне были нужны такие выносливые подопытные."
Николас стоял в молчаливом ожидании, лишь искра ярости вспыхнула в его глазах, когда Абадон упомянул прошлое. Тем временем Абадон продолжил с мрачной решимостью: "Тогда тебе повезло — рыцарь огня, Нестор, буквально вырвал тебя из лап смерти... но ничего, скоро я и с ним покончу. А теперь давай, удиви меня! Заставь моё сердце биться, как в последний раз, чтобы я действительно почувствовал вкус опасности. Я жду от тебя зрелища!" — его крик, полный тёмной радости, разрывал воздух.
Не отвечая, Николас спокойно обнажил второй клинок, свет огня плясал на стали. Его лицо застыло, полный решимости, он принял боевую стойку, держа мечи с готовностью.