С тех пор Абадон оставил позади свой прежний облик, но в его сердце навсегда осталась рана, которую не заживить. Он стал тем, кого он ненавидел, но даже в тьме продолжал хранить в себе память о той, что была его светом.
Абадон пришёл в себя, его разум постепенно прояснялся из мрака, . Он осмотрелся, словно ожидая увидеть остатки того жуткого поля сражения, но вместо этого оказался в тишине своего уединённого убежища. Он медленно прикоснулся к щеке и почувствовал нечто холодное и влажное.
— Что это? — пробормотал он, смотря на свои пальцы. — Вода? Не может быть...
Когда до него дошло, что это слёзы, его сердце сжалось.
— Ах да, — прошептал он, и горькая усмешка появилась на его лице, — сегодня её день рождения.
Воспоминания о Наталии накрыли его, как волна. Он вспомнил, как они вместе отмечали этот день, как она смеялась и радовалась каждому мгновению. Как в прошлом он был её защитой, а она была его светом. Теперь же осталась лишь пустота, и в этом мире он не знал, как жить дальше.
— Надо отвлечься, — произнёс он, пытаясь подавить боль в груди. — Нужно работать.
Он встал и пошёл в глубокие катакомбы своего убежища, где подземные туннели тянулись, как тёмные реки. Это было место, где он мог полностью сосредоточиться на своих тренировках. Тьма окружала его, но именно здесь он чувствовал себя сильным и контролировал свои силы.
Когда он вошёл в катакомбы, его шаги эхом раздавались по каменным стенам. Глубоко внутри он ощутил знакомую тяжесть магии, и это подбадривало его.
— Я должен стать сильнее, — произнёс он вслух, глядя на свои руки. — Я не могу позволить, чтобы моя слабость уничтожила всё, что осталось.
— Больше мощи, — шептал он, сосредоточившись на зле, которое теперь было частью него. — Я должен быть безжалостным.
Он выпустил поток магии, направляя его в стену перед собой. Огонь разразился, и камни треснули, отлетая в стороны. Эхо его силы звучало как музыка разрушения. Внутри него зарождалась уверенность, но вместе с ней приходила и тьма.
Внезапно он замер, вспомнив тот ужасный момент — последние слова Наталии, когда она пыталась остановить его.
— Ты не должна была умирать, — произнёс он с надрывом в голосе. — Я мог бы спасти тебя...
Рука потянулась к мечу, и Абадон начал тренироваться, изливая всю свою ярость и горе на незримых врагах. Он мечтал о мести, о том, как отомстит всем, кто осмелился причинить ему боль, и вскоре его удары стали всё более и более свирепыми.
Каждый удар о землю раздавался, как проклятие, и в его душе поднимался вихрь ярости. Он знал, что теперь не может вернуться к свету, но всё еще искал смысл в этом мрачном пути.
— Я не остановлюсь, — шептал он, когда пот стекал по его лбу. — Я буду сражаться ради тебя, Наталия. Даже если это означает, что я стану чудовищем.
В этом безумном танце магии и боли он потерял себя в тёмных глубинах своего сознания, стремясь стать тем, кто сможет защитить его новый мир — даже если это будет стоить ему его самой души.
Глава 19 - Суд над Рики Амоном
Величественный зал цитадели, построенный из сияющей энергии света, окутывал присутствующих ярким, почти ослепляющим блеском. Рики Амон стоял посреди зала, закованный в энергетические цепи, удерживавшие его силу под строгим контролем. Перед ним, вознесённые на гранитных постаментах, стояли трое древних минотавров — стражей порядка, воплощение древней силы, древние существа, которых уважали и боялись.
Суровый минотавр с рогами, напоминающими узор древнего дерева, громовым голосом зачитал обвинения:
— Рики Амон, ты обвиняешься в незаконном снятии собственных ограничителей, а также в тайном проникновении в кабинет директора, что позволило тебе похитить ключ от тюрьмы Сумеречных Лесов. Кроме того, ты использовал свой осколок души для призыва Жнеца, запретного фамильяра, который представлял серьёзную угрозу на территории школы. Что ты можешь сказать в своё оправдание?
Амон усмехнулся, его спокойный взгляд разжёг новый виток возмущения среди древних. Он с лёгкой, почти насмешливой интонацией выдохнул:
— Что я могу сказать? Виновен. Давайте покончим с этим, мои ноги уже затекли от этого бесполезного стояния.
Один из минотавров зарычал, его глаза полыхали яростью.
— Как ты смеешь, дерзкий выскочка! — прорычал он, вскинув грозный посох. — Мы — стражи древнего порядка, как ты можешь обращаться к нам с таким пренебрежением? Каков твой мотив, Амон? Что заставило тебя бросить вызов нашим законам?
Амон закрыл глаза, его лицо оставалось непроницаемым.
— Мой мотив? Я хотел побуянить. Давно хотел испытать себя и понять, на что я действительно способен, без ограничений. Хотел узнать свои пределы.