— Они здесь не ради боя, они здесь ради убийства, — шепнул Тайга, едва уклоняясь от очередного выпада.
Уклантвштсь Тайга понял что рана сильно кравоточит ,он и Санука уже на пределе.
Слепой самурай замер, его фигура была почти неразличима на фоне тумана, освещенного только тусклым светом луны. Затем, почти в одно мгновение, он снова сорвался с места, словно тень, ожившая в ночи. Его катана блеснула холодным светом, и он рванулся вперед.
— Тайга! — крикнул Санука, пытаясь уклониться, но слишком поздно.
Тайга и Санука почти одновременно попытались блокировать атаку, но не успели понять, что произошло. В одно мгновение самурай оказался за их спинами, его клинок уже погружён в ножны. Только тогда они ощутили холодный укус стали на своих телах. Тонкие разрезы, словно огненные линии, прошли по их животам. Шок, боль, слабость — всё накрыло их одновременно. Тайга схватился за рану, пытаясь устоять, но колени подкосились.
— Мы... Мы не смогли... — прошептал он, падая на колени, чувствуя, как его силы покидают его.
Санука, держась за живот, с трудом выдавил слова:
— Осаму-сэнсэй... берегитесь… он… намного сильнее, чем мы думали...
На лице Осаму отразилась глухая, тяжёлая ярость, но она была направлена не на учеников, а на их врага. Он медленно выпрямился, и его выражение стало железным, словно камень. Мышцы напряглись, глаза стали сверкать непреклонной решимостью. Враг зашёл слишком далеко.
Он взглянул на Тайгу и Сануку, которые, раненные, из последних сил пытались держаться на ногах.
— Я вижу, что вам доставляет удовольствие причинять боль, — холодно произнёс Осаму, глядя прямо в сторону слепого самурая. — Но знайте… вам придётся приложить больше усилий, чтобы одолеть меня.
Слепой самурай снова приготовился к атаке, но Осаму внезапно скинул мантию, обнажив своё мощное, мускулистое тело. Он глубоко вдохнул, и его кулаки начали медленно светиться, наполняясь светом.
— Теперь вы столкнётесь с настоящей силой. — Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась угроза, словно перед бурей.
Слепой самурай ринулся вперёд, но Осаму отбил его атаку с такой силой, что звенящий отзвук удара разнёсся по лесу. В следующий миг Осаму, словно глыба стали, отбивал каждый выпад противника, его кулаки вспыхивали светом с каждым контрударом, отпугивая тени, словно сам он стал живым воплощением света.
— Я… не позволю вам тронуть их больше, — хрипло выдавил Осаму, с каждым словом делая шаг вперёд, заставляя слепого самурая отступать.
Слепой самурай вдруг заметил, что на поле боя появилась трещина — его удачи, его уверенность, его молчаливая маска начали давать сбой под натиском решимости Осаму. Враг не ожидал такой мощи.
И в этот момент, когда силы Осаму начали набирать опасный накал, свет пронзил ночное небо. На поляне появилась фигура — высокий рыцарь, весь в тёмных доспехах. Верзивул, один из святорыцарей, прибыл. — Кажется, вы вовремя, — с едва заметной улыбкой сказал Осаму, бросая взгляд на Верзивула.
— Теперь мы здесь, — раздался ещё один голос, и на поляне возникли Лин Лин, Нестор и Дива. Их присутствие было как спасительный маяк, прорвавший тьму вокруг. Враги поняли, что бой теперь обернулся против них.
Слепой самурай, осознав, что противостояние потеряно, остановился, а затем, не сказав ни слова, шагнул в тень, исчезнув, словно никогда не существовал.
— Эти парни не просто так играли с вами, — прорычал Верзивул, осматриваясь. — Им было весело… но теперь они знают, что зашли слишком далеко.
После отступления врагов лес погрузился в тишину, нарушаемую лишь тяжёлыми вздохами Тайги и Сануки. Осаму подошёл к ним, его лицо было строгим, но глаза выдавали скрытую тревогу. Осаму жестом призвал магический свет, который мягко заполнил тела, обволакивая раны Тайги и Сануки. Свет, казалось, проникал внутрь, успокаивая боль и давая хоть какое-то временное облегчение.
Бой был закончен .
В глухой тюрьме особого уровня, вдруг раздался громкий, резкий смех, нарушивший звенящую тишину. Это был Рики Амон. Его голос гулко разлетался по каменным стенам, как будто сам туманный полумрак дрогнул под весом его безудержаным весельем.
— Завтра на Совете… — протянул он, усмехаясь ещё шире. — С нетерпением буду ждать шоу.
Его слова прозвучали, как угроза, скрытая под маской веселья. Где-то в глубине души он знал, что всё идет так, как он и задумал.
В соседней камере, почти незаметно, едва различимо в темноте, Лео сжал кулаки и тихо выдохнул. Он не разделял громкого веселья Амона, но на миг позволил себе мимолётную улыбку. Всё шло по плану — по тому самому плану, который, несмотря на жертвы, мог подарить будущее его сыну.