Его взгляд упал на коробку, оставленную Амоном. Он вспомнил слова учителя о том, чтобы больше никому не доверять. Николас осторожно открыл её.
Внутри лежал кулон с белоснежным камнем. Свет от него был мягким, но одновременно наполнял комнату теплом, словно напоминая о чём-то чистом и возвышенном.
Кано, заинтересованный подарком, подошёл ближе.
— Откуда это у тебя? — спросил он.
— Амон подарил, — ответил Николас, разглядывая кулон.
Старец на мгновение задержал дыхание, словно узнал что-то знакомое.
— Это Камень Чистого Сердца. Очень хороший подарок. Знаешь, этот камень многое может рассказать о своём владельце. Если твои намерения чисты, а магия светлая, он будет сиять белым. Но если в сердце поселится тьма, камень начнёт темнеть.
— И как он мне поможет? — спросил Николас, разглядывая подарок.
— С помощью него ты сможешь контролировать свой гнев, — мягко ответил Кано. — Гнев — это сила, но если дать ему волю, он сожжёт тебя изнутри.
Николас молча надел кулон на шею. Белоснежный камень тут же засиял ярче, подтверждая слова Кано. На лице старца появилась тёплая улыбка.
— Это многое говорит о тебе, Николас. Не забывай, что сила, сдерживаемая добром, всегда сильнее тьмы.
Кано удалился, оставив Николаса одного.
Николас посмотрел на камень, чувствуя в нём что-то большее, чем просто магический артефакт. Его мысли снова вернулись к Дан Марону, к Валентину, к тому, как гномы могли предать их.
"Начну с друга", — подумал он, сжимая в руке рукоять меча.
Он вытянул меч перед собой, и его лезвие засветилось, словно подчиняясь магической воле. Николас одним движением прорезал пространство, создавая сверкающий портал. Мягкий ветер из другой реальности коснулся его лица, наполненный запахами далёкой планеты.
— Соколин… — прошептал он, сделав шаг вперёд.
Свет портала поглотил его фигуру, и тишина вновь окутала комнату.
Войдя в портал, Николас оказался прямо у подножия парящего замка Сокола. Замок величественно висел в воздухе, окутанный клубами облаков. Слабое свечение от лунного света пробивалось сквозь их завесу, придавая строению ореол загадочности и тревоги. Но даже его красота не могла отвлечь Николаса от дурного предчувствия.
Едва он ступил на мост, ведущий к замку, как навстречу выбежали стражники. Их лица были озабочены, а голоса — взволнованны.
— Принц Николас, вы вовремя! — один из них низко поклонился, а затем поспешил добавить: — Амон уже в покоях Сокола.
Николас насторожился.
— Что случилось?
Стражники переглянулись, и один из них, чуть понизив голос, произнёс:
— Сокола кто-то проклял. Амон борется, но не может снять с него ожерелье.
Слова стражника ударили по Николасу, как удар грома. Он не стал дожидаться объяснений и бросился вперёд, его шаги эхом разносились по каменному коридору.
"Сокол… Только не он. Почему я всегда прихожу слишком поздно?"
Добежав до массивных дверей покоев, он распахнул их, едва не слетев с петель.
Зрелище заставило его замереть.
Сокол лежал на кровати, измождённый до предела. Его тело было обезвожено, а кожа приобрела сероватый оттенок. Вздувшиеся вены, словно чёрные змеи, пересекали его шею и руки. На шее сияло жуткое ожерелье, которое, казалось, впаялось в его плоть. Из него струилась тьма, опутывая Сокола, как ядовитый плющ.
Рядом с кроватью стоял Амон. Он создавал магический барьер, тихо вытягивая тёмную энергию из ожерелья. Его лицо было бледным, а магическая аура вокруг дрожала от напряжения.
— Я опоздал, — проговорил Амон, не отрывая взгляда от ожерелья.
Николас шагнул ближе.
— Что ты имеешь в виду?
Амон тяжело вздохнул, его голос звучал хрипло.
— Проклятие уже начало действовать. Я пытаюсь очистить его, но это займет время. Его тело на пределе. Если он сдастся…
Амон замолчал, не желая произносить очевидное.
Николас, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса, подошёл к кровати. Он взял холодную руку Сокола, ощущая её хрупкость.
— Сокол! Брат мой! Не вздумай умирать! Борись! Прости меня… Я должен был прийти раньше…
Сокол открыл глаза. Его взгляд, хотя и полный боли, всё ещё был твёрдым.
— Не умру я, — выдавил он сквозь зубы. — Я же обещал… защищать тебя. А мы, соколинцы… всегда держим слово. Как я смогу… защищать тебя… мёртвым?
Эти слова выбили слёзы из глаз Николаса. Воспоминания нахлынули: их совместные битвы, шутки, обещания, дружба, скреплённая кровью и доверием.
— Амон! — его голос сорвался. — Он выживет?
Амон промолчал, продолжая вытягивать тьму. Но Николас видел, как тяжело было Амону. Время играло против них.