Нестор заметил Никаласа, как только тот вошёл, и подошёл к нему с тяжёлым взглядом.
— Как ты? — спросил Нестор, но в его голосе звучала не просто беспокойство, а глубокая боль.
Никалас ответил с трудом:
— Не очень, — его голос был глухим, полным утраты. — Саламон, Луна… Это так… трудно поверить.
Нестор молча посмотрел на него. Он знал, как это чувствуется — терять тех, кого ты любил и с кем прошёл долгий путь. Он был там, видел смерть и разрушение, но знал, что надо двигаться дальше.
— Ты хотя бы не видел этого собственными глазами. Я был там, — сказал Нестор, и в его голосе сквозила не только боль, но и тяжесть воспоминаний. — Горы трупов, огонь, смерть на каждом шагу… Это война, Никалас. Мы должны быть готовы к этому. Это наша жизнь.
Никалас молча кивнул, не в силах найти слов. Его сердце было полным отчаяния, но он знал, что у него нет права остановиться. Они шли по улице, когда их встретила Дива. Лицо её было поникшим, глаза — тусклыми, как если бы свет в её душе потух.
— Никалас, Нестор, — тихо произнесла она, подходя к ним. — Я не могу… — слёзы выступили в её глазах, но она быстро сдержала их. — Луна была моей подругой, а Саламон — верным другом. Как мы будем продолжать без них?
Её слова стали ещё одним напоминанием о том, что они все потеряли. Никалас почувствовал, как тяжело это и для неё, и для всех святорыцарей, которые остались.
Они вошли в дом Никаласа, где его слуга уже начал подготовку для встречи с другими святорыцарями. Никалас сказал ему:
— Сообщите всем, кто прибывает, что я жду их здесь. Пусть они идут сразу сюда.
Вскоре комната заполнилась. Твин Златобород вошёл первым. Его лицо было как всегда суровым, но глаза были темными, полными боли, которую он не скрывал. Он не говорил, но его присутствие говорило само за себя. Натан вошёл следом. Улыбка, которую он попытался натянуть, не была искренней. Он был тяжело подавлен, и боль от потери ощущалась даже в его попытке быть сильным.
Люка тоже подошёл, но он не сказал ни слова. Сел и задумался, глядя в одну точку. Каждый из них был охвачен своей болью, своим собственным горем, и никто не знал, как правильно справиться с тем, что случилось.
Пьеро вошёл следующим. Он махнул рукой, но в этом жесте было столько усталости и печали, что все сразу поняли: его прежняя уверенность ушла. Вместо неё была только тяжесть и молчание.
Рин Аттакаси вошла последней. Её сила, которую она так часто демонстрировала, теперь исчезла. Она стояла, потерянная, с мокрыми от слёз глазами. Никто не ожидал от неё такого — сильная и несломленная женщина теперь была на грани, готовая рухнуть. Она села в угол и, не в силах сдержать боль, заплакала.
Мэри и Верзивул также вошли. Мэри, с её обычно твёрдым лицом, сейчас была совсем не похожа на себя. Её лицо было бледным, глаза — полны слёз, а руки сжимались в кулаки, словно не в силах сдержать эмоции. Верзивул стоял рядом, пытаясь утешить её, но и сам был охвачен тем же горем, что и все.
Последним вошёл Сокол. Он не сказал ни слова, но его присутствие было мощным и спокойным. Он подошёл к Никаласу, сел рядом, и всё молчание было воспринято как знак готовности к встрече.
Тишина в комнате была тяжёлой. И, наконец, Древние появились. Два могучих минотавра материализовались в воздухе, создавая из магии себе кресла и усаживаясь в главе стола. Их мрак был величественным, но в их глазах также читалась безмерная печаль.
— Мы потеряли братьев. Но наш долг продолжается, — произнёс один из Древних, его голос был полон тяжести. — Мы должны защищать тех, кто остался, и восстановить баланс. Мы будем бороться до конца.
Совещание началось, и каждый святорыцарь знал: несмотря на боль и утрату, они должны были продолжить борьбу. Это было не просто собрание, а крик о помощи и решимость встать перед лицом невиданных ранее тёмных сил.
Минотавры начали своё выступление с благодарности. Их могучие фигуры, воплощение силы и мудрости, стояли в центре комнаты, и их голос звучал с величием.
— Мы благодарим тебя, принц Никалас, за то, что в этот трудный час мы смогли собраться здесь, поддержать тебя и всех тех, кто сражается за будущее этого мира. Благодарим за твоё гостеприимство и помощь, — сказал старший минотавр, его голос эхом разносился по комнате.
Никалас кивнул, но в его глазах проскользнула печаль. Он понимал, что каждый момент здесь важен, и что судьба многих зависит от их решений.
Старший минотавр продолжил:
— Нам необходимо ускорить переселение мирных жителей в Сахалин и Дворфин. Все остальные должны сосредоточиться на подготовке к предстоящей атаке. Мы знаем, что Валентин не готов к бою, ему нужно время на восстановление, но оно уходит быстро. Атака начнётся, и нам нужно быть готовыми.