Жрец Посмертника, которого тоже отбросило в другую сторону, замер в центре своей рассечённой надвое сферы, и медленно поднялся в воздух. Все-таки Морстен успел зацепить его мечом — грудная клетка жреца была распахнута, а между рёбер, обнажённое, билось гнилостное зелёное сердце, выплёскивающее при каждом ударе отвратительную жидкость и облачка пара.
Сфера тумана начала снова затягиваться, а зеленое гнилое сердце, покрывшись защитной плёнкой, забилось чаще, когда грудина тоже начала срастаться. Рядом со жрецом вытянулись, будто верстовые столбы, тонкие тени, к которым начали сползаться брошенные кости, бывшие южанами и тхади.
— Эй, северянин! — раздался звонкий девичий голос позади властелина. Тени, отброшенные вставшими рядом людьми, на некоторое время заслонили свет солнца. Имперцы под предводительством Надиры и Тайрат, между которыми стояла Лаитан, смыкали ряды с тхади и несколькими сильно потрёпанными долинцами из простых, не элитных гвардейцев Ветриса.
Первые стрелы горцев, выбившихся в авангард, утонули бы в туманных творениях жреца смерти, если бы на их концах не дрогнуло серебро магии Долины. Восставших скелетов смело, разметав кости по округе, а вслед за этим волны золотого пламени окутали огнём останки, начисто лишая их возможности встать или восстать снова.
Лучники отступили за спины товарищей, и следующие ряды подоспевших людей в цветных халатах смело болтами тхади и обычными метательными ножами имперцев.
Лаитан, улучив момент, подскочила к властелину, из-под головы которого растекалась по камням кровавая лужа. Взгляд у Морстена был странный.
— Он сейчас закроется, и ты его не достанешь, — указала она рукой на жреца.
— И что ты предлагаешь? — проворчал Морстен. — Подскочить и обнять его?
— Прими мою помощь. Или предложи свою, — сухо сказала Лаитан. — Объясни это себе, как больше нравится.
И Лаитан рассказала ему, что можно попробовать объединить силы. Север и лёд Тьмы, и Мастер Мастеров, способный заклинать стихии.
Поднявшийся ветер холодными колючими пальцами с длинными ледяными ногтями разрезал пространство, увлекая за собой в появившиеся прорехи тепло и свет. Темные струи энергии, вившиеся рядом с ногами Лаитан, острыми копьями врезались в её тело. Чужеродная энергия разрывала мышцы и заставляла трепетать душу. Боль, которая волной прокатилась по телу Медноликой, выбила из пересохшей глотки громкий протяжный стон. Но и капли золотой крови, падающие на властелина, не приносили ему удовольствия. Пальцы двух людей сплелись, и от них вместе с порывами дрожащего снежного ветра вперёд взлетели острые нити льда, разбившиеся о скорлупу жреца. Туман застыл, словно хрупкая оболочка яйца, потеряв на какое-то время текучесть и способность заращивать раны. Сердце слуги Посмертника дёрнулось, покрываясь ледяной глазурью, замедляя биение и медленно превращаясь в осколок льда. Ребра и гнилые мышцы дрожали, похрустывая, и судорожно тянулись друг к другу, стараясь сомкнуться и защитить от пронзительного холода важные органы. Тьма рвала Лаитан, перекатывая её в своих когтях, как кошка пойманную добычу, то и дело откусывая по кусочку, разделяя плоть на тончайшие волокна. Морстен дёрнулся, пытаясь вырвать руку из пальцев Лаитан, но те примёрзли к плоти властелина, не желая разделяться. Снежная метель, колдовская и всепроникающая, дыхнула на туман жреца, полностью закрывая его от взглядов присутствующих. Медноликая попыталась вздохнуть, ожидая, как лёд уже привычно обожжёт ей горло, но воздух не пожелал вливаться в него, застыв на полпути и превратившись в снежный ком.
Она уже не чувствовала холода, боли, огня сражения. В её разуме билось другое.
Раскосые золотистые глаза человека, смотрящего на неё через века. Блестящие серебром и золотой гравировкой залы, мигающие сотнями разноцветных светлячков. Одни гасли, другие загорались, а золотистые глаза её молчаливого наблюдателя все так же смотрели в душу Лаитан, будто старательно стремясь узнать в ней себя.
Помещение заволокло густым дымом, Лаитан, прикрыв глаза и рот рукавом, попыталась вздохнуть и закашлялась. Кашель терзал её все сильнее, она упала на колени, а потом и на пол, согнувшись и упираясь ладонями в прохладный металл покрытии под ногами. Чьи-то руки подхватили ее ослабшее тело, чужой голос озабочено спрашивал о чем-то на незнакомом ей языке, а высокий меднокожий человек с золотыми глазами продолжал стоять и смотреть на нее с тревогой и интересом. Ладони Лаитан соскользнули с горячих тел подоспевших людей, скребанули ногтями отброшенный в сторону прозрачный купол купели, из которой валил холодный пар. Ее вместилище было очень похожим на то, которое она уже видела в пещерах под горой. Только это былорасчитано на взрослого человека, а не на хранение небольших пробирок и колб.