— Тебе нечего мне предложить, кроме своей омерзительной компании, — дёрнула она плечом, на руке в ответ вздрогнули гулким звоном браслеты.
— Моя, как ты выразилась, омерзительная компания, все же лучше, чем та, которую ты покинула не столь давно, — резким движением Морстен выплеснул из котелка синеватую жидкость, моментально впитавшуюся в грязную серую почву, оставив в воздухе только резкий аромат. — Впрочем, если предпочитаешь мертвецов, я не против. Уважаю свободу воли.
«Особенно, если эта свобода не идёт в разрез с моей собственной, — подумал он. Оставалось дождаться вождя варваров, после чего поговорить с ним. Замок был прав, владетельница слишком застыла в своих представлениях о собственной мощи. Вряд ли молодой Коэн окажется лучше старой змеи, и вряд ли он согласится принять мой ответ на свое предложение. Он хотел встретиться после пробуждения Отца. И думает, что знает, как его пробудить…»
Завеса тёмного пути, удерживаемая в воздухе запахом зелья, стремительно рассеивалась, и из кустарника стали выныривать одна за одной Сестры. Все такие же смертоносные, как и полтысячи лет назад. Варвары-Безымянные отстали ненамного, оказавшись лишь чуть неповоротливее в зарослях.
Ему стало скучно. Память Замка подсказывала, что ситуация повторялась раз за разом: Тёмный Властелин, который, несмотря на общее мнение, не нуждался в смерти всего и вся, приходил к людям, предлагая помощь в избавлении от опасности, но ему плевали в лицо. После чего, правда, массово гибли, но, когда он приходил сам, принимали помощь, чтобы потом обгадиться и ударить в спину. В самый неподходящий для Тьмы момент, как всегда. И этот раз ничем не отличался от прошлых, если бы не эта Лаитан.
«Может быть, мне просто нравится её злить», — подумал Морстен. Неожиданно он почуял присутствие слуги Посмертника, совсем рядом. Дёрнув носом — он сам когда-то попросил Замок сделать так, что твари и прислужники Властелина Ничего вызывали у него ощущение дикой вони — повелитель Севера, не вставая, выбросил руку в сторону одной из Сестёр, заходившей слева. Небольшой метательный нож, разрезав податливый воздух, вонзился ей в плечо, вызвав вспышку темноты, разорванную диким рёвом. Одежды служанки, разорванные изнутри, разлетелись клочьями, а вместо худощавой женщины с двумя клинками появилось здоровенное белёсое чудище. Оно походило на человека разве что наличием двух искривлённых ног, двух длинных когтистых рук и отвратительной головы, состоявшей из утыканной зубами пасти.
Оно попыталось прыгнуть к костру, но яд, созданный для уничтожения существ посмертия, уже сделал своё дело, и прыжок завершился ударом о землю. Когтистая лапа дёрнулась раз, другой, и замерла, покрываясь инеем.
— Мне кажется, что у нас с тобой и Коэном-варваром — один враг, госпожа Империи, — медленно опустил руку Гравейн. С его спины соскользнули два или три метательных ножа, брошенные кем-то из сестёр или варваров, но не пробившие кольчугу под балахоном. — И он опережает вас на два шага.
Киоми, уже оторвавшаяся от ветки дерева, на которую взобралась быстрее змеи, была отброшена в сторону мягким усилием силы Лаитан. Приземлившись прямо перед Ветрисом, служанка разозлилась от непонимания поступка своей госпожи. Она припала к земле, ею овладел азарт охотника, чья добыча ускользнула прямо из пасти. Киоми, зажав в зубах острый клинок чёрной стали, развернулась и изготовилась для следующего прыжка. Лаитан и замерший в странной позе властелин севера посмотрели на подошедших варваров и на Киоми.
— Не надо, — жестом остановила её прыжок Лаитан. — Он нас спас все же. Будет невежливо не дождаться, когда гость сам решит умереть, — тихо добавила она на родном языке. Униженная и оскорблённая Киоми, которая никак не могла взять в толк, почему её госпожа, сильная и смелая Медноликая, собирает вокруг себя откровенных кровных врагов, отошла в сторону, в полголоса понося всех на бранном имперском. И если с варваром она почти смирилась, то наличие в компании властелина Замка уже не укладывалось в голове жрицы.
— Моя госпожа, мне кажется, это лишь хитрый ход, чтобы отвлечь вас и остальных от его истинных намерений! — в отчаянии крикнула она.