Мужчина ещё крепко спал, и лицо его во сне выглядело напряжённым. Гилота опустила свёртки с покупками на край стола. Приложила ладонь ко лбу спящего. Веки дрогнули.
— Эй, — тихо позвала Гилота.
Но он не очнулся. Значит, у неё есть ещё немного времени для себя.
В голове было пусто и тяжело. Она очень устала. Хотя, что же в этом странного? Сама ведь решила помочь «ближнему». Она размотала повязку, чтобы убедиться — частица чужой раны на её руке выглядит куда лучше, чем накануне. Жуткое воспаление спало. Гилота присела у стола. Всего на пару минут — перевести дух.
— Знаешь, в тот момент, когда я увидела тебя… Меня будто иголкой укололо. И потом всё не давало покоя некое смутное прозрение. Я долго мучилась, пытаясь разобрать, что же засело в мыслях, будто заноза, но теперь это ясно, ведь есть один лишь вопрос: почему ты сейчас жив? Глупее нет способа избавиться от человека — выставить на торжище…
Гилота не смогла сдержать ухмылку, ведь она и сама только что осознала, что это может означать на самом деле:
— Только если такова не была цель — чтобы тебя увидели. Ах, как это просто. Приманка для дурака. Какого-нибудь распоследнего дурака, который окажется в нужном месте в нужное время и будет настолько самоотвержен, что не пройдёт мимо…
Она тронула мужчину за руку, но тот никак не отреагировал на прикосновение.
— Что это означает, а? — поинтересовалась Гилота.
Ей показалось, что теперь-то он точно притворяется. Нет, он в самом деле был ещё без сознания.
— Потрясающе, сэр Томас. Просто потрясающе, какими иногда путями удаётся узнать интересные новости. Даже если вовсе не желаешь этого.
Конечно, он ей не ответил, а Гилота чувствовала себя слишком усталой.
«Время есть. Если беда ещё не случилась, она может подождать хоть пару минут», — сказала она себе, прикрыв глаза.
Двенадцать лет назад
— Чего вы хотите?
— Я хочу убить её, — ответил Томас Вьятт.
Рогир Колетт заметил, что в его голосе не было никаких ярких чувств. Юнцу ещё простительна горячность слов и дел, но нет, этот был хладнокровен настолько, что внушал уважение. Рогир поднял брови, улыбнулся отечески и уточнил:
— Вам нужна месть?
«Я хочу убить эту потаскуху. Забрать её жизнь так, как её псы забрали у меня всё», — подумал Томас Вьятт.
— Именно это привело меня к вам, — сказал он вслух.
— Я догадывался о том, куда вы пытаетесь добраться, — кивнул Рогир Колетт.
Томас искал этих людей с конца весны и успел отчаяться.
За день до этой судьбоносной встречи берега реки Элы покрылись первым, ещё тонким льдом. Выбравшись из леса, Томас обнаружил, что старого моста больше не существует. Он долго стоял среди обломков, кутаясь в многослойные лохмотья и глядя на бегущую в русле тёмную воду. От каждого вздоха в студёный воздух поднимались облачка пара.
Где-то далеко отсюда река спешила среди скал и камней, чтобы повстречаться с водами Чёрного пролива, землёй, издревле принадлежащей его роду. А здесь она стала непреодолимым препятствием. Лезть в ледяную воду — самоубийство. Он не сможет просушить одежду у костра так, чтобы сохранить тепло. И к ближайшей переправе ему пути нет. Это здесь, у рухнувшего моста, земли были оставлены людьми много лет назад из-за какого-то проклятья, в которое поверили простые селяне. Выше по течению по берегам рассыпались десятки деревень, рыбарен, хуторов, мелких городков. Много месяцев подряд сторожевые отряды хватают всех бродяг, что пройдут по их земле. В каждом крошечном селении жители предупреждены о беглом преступнике, и сумма императорской награды за его шкуру такова, чтобы не оставить ни малейших сомнений. Ворон учёл все пути, которыми мог воспользоваться сбежавший пленник. Стоит оказаться слишком близко к человеческому жилью — его схватят. Вьятт знал об этом, но не мог ничего придумать. Слишком устал.
Голодный сезон собрал на охоту лютые стаи хищников, и даже короткая дрёма в лесу стала небезопасной. Не видя сна уже несколько суток, Вьятт просто шёл по берегу, и шёл, и шёл… Когда в глуши дорогу ему преградили вооружённые люди, а путь к отступлению был отрезан, Томас уже и подумать не мог, что это — конец пути. Решил, что хотя бы заберёт с собой побольше нападающих. Но те пришли не за его смертью.
— И я не скрою, что такой союзник был бы для меня весьма ценен в нынешние времена.