Долго удача на стороне мужчины удержаться не могла. Он оступился сам, даже без посторонней помощи. И тут же получил по спине вырванной откуда-то доской, а потом ногами в живот… Вцепился в ногу и дёрнул так, что нападающий оказался на полу. Перекатился, подминая под себя, и принялся бить, не обращая внимания на удары в спину. Кулаки были разорваны до мяса, рукава рубахи пропитались кровью. В эти мгновения он напоминал не человека, а переполненного ненавистью беса разрушения, вселившегося в хрупкую человеческую оболочку, и готового разорвать её изнутри своей чёрной силой. Его потащили за волосы и одежду, осыпая ударами со всех сторон, а он все равно рычал и пытался кого-нибудь достать.
Гилота закрыла глаза, глубоко вздохнула и развела ладони. Не обжигающий, но ослепительно яркий огонь рванулся вниз, с грохотом ударил в бурлящую толпу и разлетелся по обломкам мебели. Абсолютно всем людям, находившимся в «Шиповнике и мече», мгновенно стало не до драки.
Часть 9
— Зря ты так поступил, — сказала Гилота, хотя и понимала, что теперь в этих словах нет никакого смысла.
Из заулка, где они укрылись, было видно, как суматоха у крыльца «Шиповника и меча» постепенно улеглась. В грязи на мостовой так и остались валяться несколько гуляк, слишком пьяных или избитых, чтобы передвигаться самостоятельно, а может, просто затоптанных во всеобщей неразберихе, когда люди спасались от колдовского огня. Лишь сейчас на улицу подоспел отряд городской стражи, будто все эти вооружённые воины стояли за углом и ждали момента, когда заварушка кончится без них. Совсем не растерявшись, они тут же взялись за всех, кто не успел убежать далеко. Гилота прошептала заклинание и увидела, как над убежищем в проходе между домами разворачивается тонкая, незаметная взгляду обывателя вуаль, делающая затаившуюся ведьму и бывшего рыцаря неслышимыми и невидимыми.
— Зря обидел твоих дорогих друзей? — спросил мужчина и засмеялся.
Привалившись к стене, он попытался вытереть грязное лицо не менее грязным рукавом рубахи. Из разбитого носа текла кровь. Смех оборвался хриплым кашлем. Он поморщился, прижав руки к животу, и сплюнул в грязь.
— Тебя могли убить. Ты не имел никакого права… нет, даже повода не имел достойного рисковать своей жизнью!
— Хватит!
Окрик прозвучал настолько грубо, что Гилота опешила на несколько мгновений, пытаясь понять, не послышались ли ей приказные нотки в голосе человека, который ещё недавно был до смерти напуган одним лишь её присутствием рядом.
— Что ты сказал?
Мужчина медленно перенёс вес тела на ноги, встал ровно, чуть пошатнувшись. И бросился прямо на неё. От удара Гилота впечаталась спиной в шершавую стену так, что в глазах на мгновение потемнело. Изуродованная левая рука неловко, но крепко схватила её за горло. Глаза горели отчаянной яростью. Брыкаясь и царапаясь, Гилота вцепилась ему в руку и попыталась разжать хватку, но ничего не вышло. Он нависал над ней, как чёрная каменная громада, но задушить или сломать гортань почему-то не пытался. Лишь смотрел, скалясь в улыбке. И стало понятно, что нашедшее на него в кабаке возбуждение не улеглось, а лишь отхлынуло, чтобы обрушиться второй волной.
— Я сказал, чтобы ты закрыла рот, ведьма, — процедил он сквозь сжатые зубы.
Гилота всё равно не смогла бы ответить — каждый глоток воздуха давался ей с трудом. Она от души пожалела, что невидимая нить успела выветриться. Сама она едва могла разобраться, что же происходит. Перед ней был сейчас совсем другой человек. Несущий угрозу. Не ярость, не жажду крови, но опасную решимость загнанного в ловушку зверя.
— Пусти, — с трудом просипела она, цепляясь за его руку и пытаясь отжать пальцы, причиняющие ей боль.
Пожалуй, он слишком увлёкся, хотя наверняка знал, что может случиться дальше. Должен был знать.
Гилота перестала сражаться за воздух, расслабилась и отвела руку в сторону резким движением. Мужчина с криком отшатнулся. Под рубахой вспыхнула и погасла яркая полоса ожога. Наконец-то вдохнув воздух полной грудью, Гилота поймала проявившуюся от влитой силы нить и дёрнула. Мужчина захрипел, рухнул на колени.