Бродить в толпе ей даже нравилось. Мельком заглядывать в лица, рассматривать прилавки, увешанные лоскутными коврами или стеклянными бусами, вдыхать запах готовящихся на костре походных кухонь каш и мясных похлёбок, слышать пение деревенских музыкантов. В такие моменты Гилота словно растворялась, теряла личность, сливалась с пёстрым и многоголосым людским сборищем. Она плыла по течению, улыбаясь и наслаждаясь мгновениями полной беззаботности. В толпе не существует личной ответственности, в праздничный день можно отбросить мысли о прошлом, не рассчитывать будущее. Перед скромным прилавком травника, добравшегося до города от далёких южных гор, она постояла подольше, потом посмотрела на музыканта-скрипача с ручной обезьянкой в юбочке, танцующей под народный плясовой мотив.
Громкий хохот где-то впереди привлёк её внимание, но она тут же отвлеклась вновь, рассматривая кованные флюгеры. Зазевавшись, едва разминулась с шарманщиком, прущим напролом. Выругавшись, Гилота отпрянула и новый людской поток подхватил её, понёс куда-то.
— Дитя моё, подай медяк на пропитание! — запричитала старуха-попрошайка, стараясь ухватить её за локоть.
Лишь чудом Гилота увильнула от её крепких рук, попятилась и тут же попала в жидкую толпу, посмеивающуюся и что-то оживлённо обсуждающую. От толчка пара зевак без сопротивления расступились.
— Смотрите, глядите, пяльтесь! Все, как на подбор! — выкрикивал торговец.
— Отборные уроды! — с хохотом откликнулся кто-то из зевак.
Вокруг грянул нестройный смех.
Гилота с любопытством обернулась. На свободном пятачке ярмарочной земли стояла повозка с большой железной клеткой. На облучке скучала пара охранников, без всякого интереса поглядывающих за выстроившимся перед повозкой «товаром», и это были рабы. Десяток, не больше, зато какие. Гилота тут же поняла, почему именно они собрали вокруг себя любопытствующую публику. «Отборные уроды». Все на коленях, с опущенными взглядами. Одеты в грязную мешковину. Синекожий и черноглазый северный варвар, калека с удлинёнными костями, калека с коростой на коже, делающей его похожим на живое дерево, большеголовый карлик, косматый ведьмак с клеймом на щеке… Переведя на него взгляд, Гилота замерла. Моргнула удивлённо.
— Настоящий громила с каменной башкой! Колотите его хоть оглоблей по морде — всё выдержит! — не унимался торгаш.
Он дёрнул за ошейник и потащил вперёд крупного лысого детину, широкоплечего, с бугрящимися под кожей мышцами и узколобым обезьяньим лицом, и Гилота, взглянув мельком, поняла, что не так с этим «товаром». Детина был слабоумным. Улыбался, как ребёнок, доверчиво заглядывал в лица хихикающим зевакам.
Гилота снова взглянула на раба с клеймом на лице.
«Нет, быть такого не может…»
— Ох, леди! — воскликнул торговец. — Редко же почтенные дамы удостаивают вниманием подобные выставки!
От него не укрылось её странное внимание именно к одному «товару», потому что следом торговец потащил за ошейник именно его.
— Вот, к примеру, послушная зверушка для любителей экзотики! Видали когда-нибудь такое, а?! Колдун из самой столицы! Отдам за три медяка, если кто укажет, где на торжище найдётся второй такой! А если не найдёте — с вас всего три либры или восемь динаров!
На каждую выкрикнутую фразу он дёргал раба за ошейник, и тот неловко полз за ним на коленях.
— Дорого! — насмешливо заявил кто-то из зрителей.
— Возможность похвастаться перед друзьями цепным колдуном стоит не один золотой, в самом-то деле! — в тон ему откликнулся торгаш. — Вы же глядите повнимательнее, ну! — И пинком под зад пихнул раба под ноги «почтенной даме».
Гилота отметила взглядом путь к отступлению. А торгаш схватил мужчину за длинные, сбитые колтунами волосы, задрал голову и полез пальцами в рот.
— Зубы все целые! Кости крепкие! Глядите, леди, глядите!
Захотелось развернуться и уйти. Гилота смотрела, как заворожённая. Шум ярмарки отдалился.
Невольник был грязный, страшный и смиренный, как живой труп. Равнодушно перенёс и демонстрацию зубов, и ощупывание мышц. Когда отпустили — уронил голову, глядя в землю и спрятав лицо за свалявшимися волосами. И даже когда торговец рванул на нём лохмотья, не шелохнулся, чтобы прикрыться. Гилота увидела гораздо больше, чем стоило.