- Ты расскажи толком, Аннушка, что случилось? – попросила баба Оня.
Анна задумалась, вспоминая. Липкое сонное оцепенение рассеялось, она уже полностью пришла в себя.
- Сначала я услышала голос. Потом увидела женщину. Она стояла возле кровати и смотрела на меня. И требовала, чтобы я нашла какую-то бутылку. Сказала, что та на чердаке спрятана, за старым сундуком. И что нужно ту бутылку взять и утопить в речке.
- Черноволосая такая? С длинной косой? – нахмурилась баба Оня.
-Да. Почти по пояс коса, толстая…
- Вовремя я тебя перестряла. Это Светка тебе явилась, за заплутью посылала.
Она, дурища, в заплуть кровью своей капнула. Для надёжности. Вот и напартачила. Кавалеру своему дорожку к дому перекрыла, это да. Но и себя к той бутылке привязала накрепко! Теперь из дому ни ногой! Не пускает её бутылка, держит.
Уже пару недель мается. Дураков-то нет помогать. Вот она и исхитряется. Пытается через сон обвести, заставить свою просьбу выполнить…Ишь, к речке посылала. Речка теперь стала, лёд там. К речке теперь опасно ходить. Тёмное время пришло.
- Баб Онь, что-то я совсем запуталась. Какая заплуть? Что это?
- Заплуть – вроде ведьминой бутылки, от дома отворот. Сбивает с дороги, не даёт дойти до места. От ненужных людей делается. Или от нелюдей. Всё одно никого не пускает.
- От нелюдей… - вздрогнула Анна, взглянула на бабку испуганно.
Та кивнула, подтверждая:
- От них. Тёмное время теперь настало – зима. Открылись лазейки для всяких-разных, не к ночи помянутых. Теперь до самого Крещения беречься следует. Так и норовят они сунуться да набезобразничать, заморочить-завертеть, вмешаться в людские дела.
При этих словах пёстренькая старушонка внезапно крутанулась вкруг себя да грянула с размаху об пол пустую тарелку. Зазвенели, разлетелись осколки. А старушонка исчезла, закатилась в тёмный угол.
- Видала? – вздохнула баба Оня. – Осерчала на меня Кика, что родню её помянула неласково. Да ведь так и есть. Не все из них к человеку расположены, лишь малая часть.
- Родню? – спросила растерянно Анна.
Баба Оня рассмеялась тихонечко.
- Родню, Аннушка. Это ж кика – домашний дух. Помощница моя. Хорошая и добрая, - повысила голос бабка, - только уж обидчивая не в меру.
Да, да, Аннушка. Не смотри так, поверь. У нас в Ермолаево почитай в каждом доме проживают соседи особые. Тихие они, спокойные. Не проказят. В ладу с хозяевами существуют. Я же тебе про иных толкую - тех, что в эту пору на землю пробираются, зло с собой несут.
Анна слушала бабу Оню, а глаза предательски закрывались. Не собиралась ведь спать, а всё ж дремала. Постепенно сквозь бабкин мерный голосок стал прорываться другой - резкий, грубоватый.
– Найди бутылку! – Пока ещё слабо, но решительно донеслось до Анны, зачастило всё громче, – Найди! Найди! Найди!
Вскинулась Анна, схватила бабку за руку.
- Она опять пришла. Ваша Светка. Я что, теперь вообще спать не смогу?
- Вот жеж настырница! Придётся тебе, Аннушка свою бутылочку собрать обережную – чтобы не прилипал никто, не тревожил зря. Луна сейчас зрелая, самое время.
- Луна?
- Да. Для начала бутылку нужно будет три ночи под луной оставлять – чтобы лунным светом омылась, в себя его силу впитала. Утром пробкой закрывать и в тёмном месте прятать - до следующей ночи. Три раза подряд так делать. После уже наполнить содержимым.
- Вы не шутите сейчас?
- Как можно, деточка. Такими вещами грех шутить! Завтра подберём тебе подходящую бутылочку и начнёшь готовить наполнение. Я подскажу и научу. А сейчас пойдём-ка, я тебя уложу и защиту поставлю. Поспишь спокойно.
Глава 4
Утром Анна проспала. Поднялась поздно, к обеду.
За вкусным завтраком поблагодарила бабу Оню:
– Ваша защита помогла – я отлично выспалась. Может, не надо ничего собирать?