Провожу с ними остаток вечера, играя и дурачась как ребёнок, а когда в покои заходит Ксенья, то это означает, что праздник закончился и пора разбредаться по покоям. Со мной мачеха говорит теперь только в присутствии отца, а когда его нет, то тщательно выбирает слова притупившись в пол. Вражды или обиды от неё я не чувствую, но уверена – прознал тятя, что именно она сбежать мне помогла в ту ночь.
– Ну, полно вам дурачиться. Время уже позднее, – вновь лебёдушкой проговаривает она с особой теплотой и трепетом. – Отдыхать вам всем пора, – киваю ей возвращая то же тепло, которым она успела одарить нас, войдя сюда. – Кроме тебя, Марьяна. Отец и Захар ждут тебя в зале, – кивает мне Ксенья и больше не оглянувшись стелет кроватку Алекше. Даринка пожав плечами не стала при матушке в разговор вмешиваться, но стоило ей только со мной из покоев выйти, как весь её интерес повылазил наружу:
– Время какое, ночь уже глубокая, что же случиться могло?
– Ты иди, Даринка спать.
– Ну вот ещё! И пропустить всё? Ты иди, а я в темноте схоронюсь, жуть как услышать хочется, зачем тебя батюшка с дядькой Захаром позвали,– нечем мне возразить ей, ведь и сама такой же любопытной была раньше.
– Ну смотри, попадёшься – влетит тебе по самые помидоры!
– Да я тихо буду, слово даю.
Когда мы подходим к залу, то Даринка, как и обещала скрывается из виду в том углу, где свечи почти не достают своим светом. Сколько помню это место, здесь всегда стояли стражники, сейчас коридор пуст, воины распущены. Остаётся только догадываться, что за разговор ждёт меня в такой обстановке.
Отец сидит на троне подняв одну ногу на резной табурет. Подле него в нетерпеливом ожидании ёрзает Захар. Осторожно прохожу вперёд на миг ощутив, как холодно в зале и невольно обхватываю себя за плечи.
– Доброй ночи, отец. Ты хотел меня видеть?
– Прости дочка, что покой твой потревожил в такое время. Ты садись,– указывает он на ещё один пустой табурет, что стоит напротив него. – Расскажи мне, как тебе Лель – князь волхолецкий.
Меня зазнобило. Шибко издалека он подходить стал к вопросу.
– Не обратила на него должного внимания, как бы это сделала любая девица.
– Может заметила ты неладное с его стороны во время праздника? Может он неподобающе вёл себя?
Под кожу забирается липкий, царапающий холод. Нажаловался, таки, хлыщ.
– Не заметила, да и не старалась. Ушла к Алекше ещё задолго до конца праздника.
Отец задумчиво выдыхает, переглядываясь с Захаром. Тот молчит. Потерев подбородокладонью, вероятно обдумывая не до конца сложившуюся мысль, он продолжил:
– Просит нас князь волхолецкий дать ему две сотни воинов наших ратных для личной охраны. Просит не на побывку их, а на совсем. У кого из них семейство и мальцы имеются, тообеспечить избами обещал. Отказывать ему я не стал. Две сотни при нашей школе – не большая потеря, но надобно сначала проверить, чем Волхолецк живёт теперь и как ему дышится с новым князем.
– Воля твоя, князь. Поезжай. Но зачем в таком вопросе тебе моё присутствие понадобилось, не вразумлю.
– Не могу я сам ехать, Марьяна, – он вынимает из пояса большой нож и натянув штанину на колене прорезает её почти до самого низа. Сглатываю,увидев на открывшемся сгибе посиневшую кожу, которая покрыта чёрными рытвинами отмирающей плоти. Зубы стискиваются сами собой от такой картины. Отец раздвигает лезвием куски штанины и теперь я наблюдаю как зараза постепенно поражает не только колено, но и всю голень опускаясь ниже. – Знахари говорят, что поборемся ещё. Но я-то знаю, не дурак ведь. До свадьбы точно не заживёт. Пилить придётся. Выживу ли?
– Почему не сказал мне раньше? – стискивается моя рука в кулак.
– Не хотел я никого тревожить, думал пустяк-портами передавил. А когда уже совсем худо было, то и смысла не было.
– Прижигать пробовали?
– Ты вот что, дочь. За это не переживай, – вдруг резко, стал он закрывать эту синеву рукой. – Уважишь старика? Поезжай в Волхолецк. Разузнай там всё, рассмотри. С народом пообщайся. Незаметно, разумеется. А уж там, коли ладно всё, то дам я Лелю этих воинов – не жалко.
– Почему не послать Захара? Я в делах ратных не понимаю ничего, ты же сам мне это говорил когда-то?
– Захар здесь мне нужен. Он нога моя вторая и глаз запасной. А ты Марьяна, хитрее и быстрее любого воеводы будешь. От тебя мало что утаить удастся, по себе знаю. Остра как соколица, – добродушно щурится мне отец.
– Хорошо. Но одной мне не справиться в таком деле.
– Возьми любого воина в моём полку. Он лучшим будет.