– Думаю, что это похоже на проклятье, но в наших краях подобное сделать никому не удастся, нет больше таких кудесников… их всех Юст извёл… – с грустью отводит она взгляд, вероятно вспоминая о своей матери. Но потом как-то в разы осекается и в её глазах вновь проскакивает тревога. – Не нужно вам с Олегом на те земли ступать, – с опаской накрывает Айка мою ладонь своей. Предчувствие у меня не хорошее, Марьяна. Боюсь я.
Она нервно вздрагивает, потрясывая плечами, будто на них опустились чьи-то ледяные руки и мельком бросает взгляд в окошко, за которым Олег раскалывает берёзовые поленья для бани. Хочу утешить подругу, унести подальше от неё этот жуткий комок мыслей, но прекрасно понимаю, что за родного человека всегда боишься больше, чем за себя.
– Поедем с нами, – обрываю вдруг. – Поедем, и не придётся так изводить себя.
– Не могу, – с тихой обречённостью процеживает Айка, будто ненавидя себя в этот момент. – Не могу я лес этот оставить. Клятва на мне.
– Что за клятва? – удивлённо сворачиваю губы, ведь никогда о подобном не слышала.
– Помнишь, в день нашей первой встречи, я рассказывала о том, что духи есть разные? Духи, что леса оберегают и слово светлое несут с местами этими крепкими узами связаны, так как они – это мерило всего живого. Уйдут хранители – погаснет свет и Навью снова завладеют тени.
– Тени?
– Да. Бестелесные, тёмные сущности. Убийцы, утопленники, бесы, вурдалаки и прочая нечисть, но сила их в количестве. Их много, очень много. Пока мы охраняем Навь – в Яви баланс. Я храню лес Нави, Чертополох – всю его тёмную часть, мой отец, Водян – водоёмы, вплоть до горных рек кровавых хребтов. Мы должны оставаться при своих местах, а иначе тени сразу поймут, что остались без хозяев.
Опустив опечаленные глаза в пол, мавка, немного подумав поднялась на ноги и заторопилась в чулан.Некоторое время она гремела там чем-то, даже пару раз резко выразилась, бранясь на поднявшуюся пыль, а затем сдувая с глаз нависшую, немного взъерошенную челку, несёт мне небольшое серебряное блюдце.
– Начистить его надо до блеска, – уже спокойно тянет она, вкладывая в мою руку почерневшую от временивещицу. – Как заблестит, налей в него немного воды и скажи: «Вода-водица! Не дай ей разлиться, а дай убедиться, что мавка не злится. Блюдце кручу, блюдце верчу, через водную гладь её увидеть хочу». Если случится чего или соскучитесь за мной – увидеть так меня сможете.
– Спасибо, Айка, – мягко поджимаю губы и сжав блюдце покрепче прячу его на дно сумки.
– Это больше для Олега. Я знаю, ты ему жизнь спасла и многим пожертвовала, но он – единственное, что у меня есть, – отводит она глаза в сторону. – Не держи обиду за слова мои, Марьяна, только неладное сердце моё чует.
– Не будет уже ничего плохого, – неуверенно проговариваю, крепко обняв Айку напоследок. В дорогу она не отпускает нас без тряпичной корзинки с пирогами и плотным кувшином козьего молока. Вижу, как трепетно Олег относится к ней, как растягивает момент прощания. На минуту мне даже кажется, что ещё мгновение и он решит остаться с ней,и, если это случится, я не стану уговаривать его вновь и приму такое решение мирно. Но на счастье или на беду он всё же целует её, накрываясвоими покатыми плечами, а потом ещё немного шепчет ей что-то на прощание и вскакивает на коня.
– А на счёт отца, Марьяна, ты подумай! Его ещё можно поправить, но вода нужна живая, – прикрикивает мне Айка. Я киваю ей, думая сейчас только о том, как скорее бы добраться до Волхолецка.
***
Мы скачем без передышки до самого рассвета. Уже сутки я нахожусь в пути, ещё половина дня ждут впереди, так как отец обещался прибыть в Волхолецк через деньпосле праздника. Интересно посмотреть на лицо Леля, когда вместо князя и двух сотен воинов он увидит меньше десятка, одна из которых чуть не сломала ему руку.
Мысленно ругаю себя за своеволие,что допустила по отношению кволхолецкому князю. Можно было обойтись без телесного унижения. Теперь остаётся только догадываться о том, какие сюрпризы меня будут ждать от него на его территории.
На редкость красное солнце пробивается сквозь горизонт, когда мы подъезжаем к нашим воинам. Каждый мускул на лице Олега сокращается от волнения. Он ходит желваками и дёргает повод за зря. Самым важным этапом из всего этого похода для него является встреча с отцом, которого он не видел с той самой ночи, когда помог сбежать мне.Олег сощурился, мельком пробегая по каждому воину взглядом, но среди них Захара не оказалось.