– А ну стой, мерзавец! Как ты уцелел? – дёргаю со всей силой, чтоб увидеть лицо.
Жар, который палил мои щёки напрочь смывает потрясением. Лицо немеет, немеют руки и всё нутро. Тяжесть собственного тела потеряла смысл. Не чувствуя себя, я отпрянула назад.
– Ты… – всё, что получается вымолвить скованным ртом. Змей хмуро упирает в меня взгляд. Глаза, как чистейшие горные озёра, небрежный чуп на боку и волевые кисти рук, которые ловко хватаютменя за рукав в момент, когда запинаюсь о торчащий из земли корень пятясь назад, – Фрей?
– Мы знакомы?
Глава 8
Фрей:
Непроглядная тьма и холодный, сбивающий с ног пыльный ветер, всё никак не дающий мне встать. Это последнее, что я помню перед тем, как она разбудила меня. Свет от лучей расходился вокруг её лица и тела. Она довольно смотрела на меня стирая с моих и своих губ чью-то кровь.
– Дора? – сразу узнал её тогда, и немного прищурившись, пальцами впился в свою грудь, утоляя ещё так саднящую в ней боль.
Она объяснила мне всё. Я чудом остался жив после того, как кто-то из северных птиц вогнал мне в грудь стрелу. Из нашего рода не осталось боле ни души. Только она и я. Они перебили всех и забрали папоротник. Вместе с ним ушла почти и вся моямагия. Скверна богини Мораны тоже отступила. Я чист, но также, как чист – я беспомощен, будто срамно раздет без неё.
Когда моя рана полностью затянулась, мы на долгие три года отправились прочь с континента, к ближайшему восточному соседу – острову Шэн.
С самого детва я был лишён выбора, теперь он у меня появился. Я знаю, чего хочу: больше магии. И ярость, которая упадёт на того, кто убил меня, не будет знать границ.
Возвращаться в Новые земли у меняжелания не было, но по иронии судьбы, моя цель лежит через этот континент, а именно через Волхолецк. Так она сказала.
Каждый день, что я провожу в этом городе наводит на меня всё большую скуку и тоску. Молчаливо и сдержанно я жду момента своего часа, перелистывая в здешней библиотеке пергамент за пергаментом. Мой покой нарушают неспешные шаги сапог, раздражительно стучащих по полу. Это топчется здешний князь, подкрадываясь ко мне с правого бока. Своим поведением он вызывает разве что сочувствие, ибо таких жалких недоносков, как он стоит ещё поискать.
– Всё ищешь хоть что-то о магии, которую можно впитать?
– Оставь меня, – тихо выдыхаю я.
– М-м, как жалко, что здесь нет ответов на твои вопросы, змейка, – зубоскалит этот хмырь. – Просто так сделать ничего не удастся… придётся поработать, – резко дёргаю за рукоять своего меча, вынув их из ножен и наставляю его скошенное острие прямо к горлу князя. Он напрягается еле слышно сглотнув.
– Оставь меня. Третий раз я повторять не стану, – всё так же упираю взгляд в открытый пергамент, который, надо сказать, и правдаабсолютно бесполезен.
– У-у, какой горячий. Я даже немного вспотел, – наигранно дёргает он рубаху на груди, впуская в неё воздух. – Но, кажется, всех нас должно объединять общее дело.
– Мне плевать.
– Х-м, – кривится князь. – Мои гости скоро прибудут. Когда войдёшь в город, долго не задерживайся там иступай в сады. Дора ждёт тебя. И оденься приличнее. Твой чёрный кафтан оскверняет мой взор.
Прячу меч только после того, как его гнусный след полностью остывает среди тёплых пергаментов инаправляюсь к себе в покои, чтобы сменить одежду. Вся она сдержанно чёрная. Бессменно ношу этот цвет, потому, как только на нём не видно кровь своих врагов, а напоминанием об их когда-то отобранных жизнях служит лишь собственное отражение на лезвии моего клинка.
Пусто рассматриваю глубь сундука. Средь только чёрного нахожу затесавшийся белый костюм, вышитый золотом. Он явно выбивается из привычного глазу смолянистого одеяния. До этого дня он служил мне только памятью о моём чудаковатом брате. Юст всегда казался мне смешным, даже нелепым, не умеющим постоять ни за себя ни уж тем более за других. Но вот чего он точно не заслуживал, так это страшной смерти. Птицы не щадили в тот день никого…