– Чего шумишь с лесу, княжна? – мягко отзывается Илья, брезгливоотгоняя от себя дым.
– Где он?
– Дела, дела, княжна. Понимаешь? То там-то сям, – довольно улыбается мне юноша, быстро тараторя. –Ежели случилось чего, ты у меня спрашивай, не стесняйся.
– Мне нужен он.
– Больно ты сегодня сердитая. Чую, так и норовит душа твоя поругаться. Или поплакаться.
– А ты мне в душу не лезь. Делай, что велено иначе… – раскрываю пальцы, будто они цветочный бутон и на моей ладони появляется небольшой подрагивающий огненный язычок – …я лес этот собственными руками пожгу.
– Э-э-э, княжна мирградская, королевна заморская… ты чего это удумала? – сжимаю ладонь и щёлкнув пальцами переношу огонёк над указательным перстом. Теперь пламя как фитиль, тлеет и всё быстрее приближается к ногтю.
– Время, Илья! Оно очень дорого мне.
– Вот же… засада… – быстро сдаётсяон. – Учитель! – проводит Илья посохом рядом, и на том месте появляется старец. Он всё это время был здесь. Трус.
– Чего это ты, Марьяна? Опусти руку, боевая девица. Драться со мной собралась что ли?
– Как ты мог, Яким? – как только произношу это имя, облик старца меняется. Он вновь в овечьей жилетке и простых крестьянских штанах. Может думает, что так мне будет легче смотреть на него? – Почему не сказал мне про Фрея? Почему не сказал, что он жив?
– Нельзя вам вместе, Марьяна. Разные вы.
– И ты решил, что в праве решать за других их судьбу?
– В тебе большая сила! И сила эта должна быть спрятана теми, кто её тебе даровал! Твоё место в Озисе, дочка. Не здесь и не с Фреем.
– Не смей называть меня дочкой! Для этого у меня есть мой отец! Обманщик! – воплю я, выпуская злобу словами. – Ты нарочнонадоумил Захара, запугал его смертью сына! Нарочно дал мне пропащий камень в удобный момент, чтобы я смогла спасти им Олега…
– Я хотел оградить тебя…
–Чужими руками ты делаешь свои дела, Чертополох! И ничем не лучше того же Юста или Мораны! – трясусь в ознобе чувствуя, как бешено колотится всё тело, как пальцы точно раскалённый свинец, краснеют и пышут жаром. Зверею, показывая ему обезумевший от ярости взгляд мотая головой. – Ты проиграл! Он жив, всё ровно жив тебе на зло!
– Ты ничего не знаешь! Он страдал и мучался! Он сам просил меня сделать это! Но я не смог…
– Но смог смотреть, как убиваю его я?! – брызжут от натуги мои слёзы. –Ты чудовище!
– Ещё мальчишкой он пришёл ко мне за помощью. Боялся, что богиня, добравшаяся до его сердца, вскоре доберётся и до него самого. Я научил его жить с таким сердцем, замедлив скверну. Показал, как можно прятаться от неё под куполом, как с помощью зеркал можно создавать коридоры, открывать и закрывать магические двери! Не упрекай, что он не был мне дорог, Марьяна! Я не хотел этой крови, просто не было выбора!
– Он называл тебя другом, а ты не помог! Просто ждал, как с его смертью прекратятся все бесчинства в твоём лесу. Ты противен мне, хозяин леса! – поворачиваюсь к нему спиной.
Услышав достаточно, огонь внутри меня резко отступил. На смену ему пришло кислое, мерзкое отчаяние, которое просто заполнило, выдавило из меня злобу.
Говорить больше не о чем, только сводящее желание убраться от сюда так же быстро, как и явилась.Вскакиваю на лошадь и за мигстановлюсь точкой для здешних мест.
***
Рассвет в моей спальне снова берёт силу. В который раз тишина, уже надоевший моему глазу вид лент на полу и свечного огарка на столе. Я знаю, что сплю. Знаю, что сейчас он подойдёт ко мне сзади и обнимет. Столько раз я ощущала этот момент во сне, дальше которого никогда и ничего не происходило.
– Видишь, княжна, – тянет он и на моё удивление остаётся на свободном расстоянии от меня. – Я ведь обещал, что соскучится ты не успеешь.
– Ты жив!
– Хотел, чтобы и ты могла убедиться в этом.
– И что мне теперь с этим делать?
– А что ты хочешь сделать?
– Хочу, чтобы ты всё вспомнил. Хочу, как раньше…
– Ничего уже не будет, как раньше. Есть вещи, которые не смогут изменить даже боги.
– А Дора? Как же Дора? Она закляла тебя, обманула и держит в неведении, как раба!
– Скорее она сама им является, – пропускает он мимолётную улыбку.
– Как мне вернуть тебя? Как вернуть твою память? – берусь за его руку, она кажется мне такой холодной и отстранённой.
– Во мне теперь больше человеческого, чем ты думаешь, княжна. – пальцем он проводит по моей скуле открыто глядя мне в глаза. – А у души нет прошлого, Марьяна…