– Беги от сюда! Со всех ног! – еле удаётся выкрикнуть. Она молча кивает и трясясь от страха даёт дёру, а я стараюсь приглушить отдышку и бешено колотящееся в груди сердце.
Теперь же остаюсь со змеёй один на один, отрезая ей путь. М-да, ширины моих плеч не хватило бы даже, чтобы закрыть ствол самого худого дерева, но похоже змея не торопится пускаться в бегство. Она шипит, мотая мордой, вероятно сильный удар о землю здорово оглушил её.
Меня пугают её размеры, отвратительный трупный запах и заострённый словно кинжал хвост, с которого стекает зелёная слизь.
Абсолютно беспомощная, я стою перед этой громадиной, не имея ни внушительного оружия, ни горстки магии, чтоб хотя бы дать ей какой-то отпор и не умереть в этой схватке. Бежать бессмысленно, она с лёгкостью нагонит меня.
Стискиваю зубы до скрипа и безнадёжным рывком швыряю нож, вынув его из ножен на бедре. Лезвие со свистом режет воздух надвое, но отскакивает от толстенной огрубевшей чешуи. Один за одним кинжалы покидают тугие ножны, но все мои старания бестолку. Этими действиями я только всё ближе подпускаю её к себе. Она давит меня массой, заставляет отступать назад. Ноги путаются в подоле собственного кафтана, а хруст веток заставляет поверить в то, что следующий похожий звук будет уже моих переломанных конечностей.
Её гипноз, не действует на меня, ведь я продолжаю злобно пялиться в её блестящие красные глаза. Они словно налиты кровью, безжизненно наполнены злобой и голодом. Это вовсе не тот взгляд, которым смотрел на меня Фрей в облике аспида, когда похищал меня из Тёмного леса. Нет! Это зловещий кошмар, пропитанный запахом прогнившей мести. И кошмар этот читается в этой твари громко и разборчиво. Два торчащих рога из её лба, которые я с трудом разглядела мгновением раньше, внезапно подарили мне мизерную надежду на спасение.
Закусываю иссохшую губу до брызжущей раны, резко уклоняясь от змеи в сторону, и ловлю считанные подаренные самой себе мгновения на то, чтобы успеть сдёрнуть плеть, прятавшуюся всё это время за моей спиной. Разворачиваю её так быстро, что её громкий шлепок заставляет змею немного дёрнуться. А говорят, они глухие.
Не мешкая нацеливаюсь плетью на рога и подтягиваюсь на ней прямо к шее этой дряни. Она жутко скользкая, и чтобы удержаться на ней я зажимаю её между своих ног, обвивая плеть вокруг плеча, которая плотно намоталась на рога. Пытаюсь оседлать её, но этим только больше злю бесовку.
Она мотает своей неповоротливой мордой до тошноты быстро, падает, волочит меня по земле, а я тем временем с трудом вынимаю с волос свой ножичек и наотмашь бью змее по спине в надежде отколоть хоть одну чешуйку.
Надрывисто кричу, когда она додумывается полоснуть своим хвостом промеж моих лопаток,но не разжимаю руку и не отпускаю плеть, которая уже изрядно передавила мне плечо. Изо рта брызжет красная слюна, вкус крови будоражит желудок, я уже не понимаю на земле или в воздухе сейчас нахожусь, ведь перестаю чувствовать тело, но онемевшими пальцами продолжаю бить ножом по этой толстенной броне.
Змея лишь продолжает изматывать меня. Понимая, что мои силы почти иссякли, она теперь не швыряет, не извивается и не бьёт о стволы деревьев нас обоих, а всем весом валится на землю. От удара отбиваю внутренности, а рукоять ножа, что, казалось, прикипела к пальцам, предательски срывается с ладони и прорезает её лезвием. Я визжу, не открыв рта и вопль мой больше походит на рычание бешеной рыси, но лезвие, по которому стекает и брызжет моя кровь я по-прежнему удерживаю, ведь понимаю, что прямо сейчас оно вошло чуть глубже в ложбину, между чешуйками. Осталось только отколоть хотя бы одну.
Но она едва даёт мне сделать это, ведь с какой-то бешенной скоростью эта скользкая дрянь начинает скручиваться в клубок и сдавливать моё тело всё сильнее. Дыхание, если его всё ещё можно так назвать, учащается, воздуха внутри всё меньше, нутро паникует и выталкивает его остатки из лёгких. Я чувствую, как наливаются кровью глаза, обездвиживается тело, но всё ещё держу лезвие. Сжав его так сильно, как только могу, я пытаюсь наклонить его вбок, отковырять чешую, как давно зудящую болячку, покрытую толстой коркой. Если не сделаю этого, то умру. Умру!
Три года назад я бы сопротивляться не стала. Приняла бы любую участь. Удушье от змеи или прыжок в пропасть. Любая смерть, чтобы встретиться с Фреем вновь. Но сейчас, когда я знаю, что он жив, могу ли я сдаться? Я теперь для него чужая. А он для меня… всё тот же Фрей.