Когда навязчивый душок полностью разносит воздух, всплески моей недолгой магии улетучиваются. Это всё, чем могу довольствоваться теперь.
Унизительно.
Когда вся эта история с Лелем кончится, я заберу своё. С того момента, как я только очнулся, прикованный к своей докучливой спутнице, я дал себе слово, во что бы то не стало, найти способ, как попасть к Моране, ведь воспоминания об этом растаяли так же быстро, как и вся моя магия. Больше она не подскажет мне, где я спрятал ту самую дверь, ведущую к её темнице. Об этом не мешало бы спросить хозяина леса, этого грязного предателя и лгуна - Чертополоха! Он прячется где-то здесь, неподалёку, и, если мне потребуется, я поставлю на колени любую лесную нежить, чтоб дознаться о нём.
А сейчас, когда я вновь принимаю более привычный взгляду облик, то нахожу перевёрнутую плетёную корзину с травами, будто ушатом, облитую зелёной слизью. Стало быть, поужинала, таки змеюка. Жаль, что из-за жутко гнилостного запаха мне не удалось распознать её особь. Однако о том, что эта дрянь плотоядная, я понял сразу.
Решаю идти по следу, и понимаю, что уже покинул город.
Так странно. Сильный ураган, что буйствовал совсем недавно, теперь мирно стих, разве что мелкие крупицы дождя упорно продолжают мочить мою рубаху и холодить открытые участки кожи. Отбрасываю в сторону поломанные кустарники, с интересом упиваясь тем, что вот-вот найду здесь чьи-нибудь останки. Вкус человеческой крови металлом заскрипел у меня меж зубов. С ладони, которая опирается сейчас на ствол плодоносной груши, стекает алая, на удивление жидкая струйка. Она быстро сползает вниз по запястью и распускается на локте моей рубахи точно роза на снегу.Сворачиваю мокрую руку в кулак и продолжаю следовать вперёд, вдоль опушки, но не прохожу и десяти шагов, как глазу попадается единственное в этом месте светлое пятнышко. Слегка прищурившись, вглядываюсь в густой сумрак, чтобы подтвердить увиденное. Белые волосы, наполовину утонувшие в грязи, безжизненное лицо и залитая, будто багровой краской спина с глубокой резанной раной. Закусываю язык, не веря своим глазам.
– К-к-княжна?!
Она… она умерла?
Наскоро рвусь к ней, аккуратно ощупывая её шею и руки, пытаясь найти в них хоть каплю жизни. Она мертвецки холодна! Чувствую, как ненависть и гнев выжигают человеческие эмоции. Кажется, они зовутся тревогой и волнением.
Вот же глупая дурочка! Зачем полезла в драку?
Сжимаю её крохотные пальцы в свою ладонь, чтоб немного унять в себе досаду и улавливаю еле прошмыгнувший намёк толкающейся в них крови. Замерев на мгновение, прислушиваюсь вновь и ощущаю мелкое трепыхание её сердца. Она жива! Точно жива! Её рана не перестаёт кровоточить, а кожа и тело по-прежнему мягки.
Не мешкая, начинаю стягивать с неё отяжелевший от крови и зелёной слизи кафтан. Он здорово прилип к её плечам, но, чтобы правильно взять княжну на руки и не задеть открытую рану, я буквально срываю его, а затем беру её под руки и опираю на себя, складывая поникшую голову на своё плечо.
– Придётся потерпеть! Обещаю, что буду нежен, – кряхчу я, метнув это княжне, зная, что ответ от неё вряд ли последует. Раскрыв её колени усаживаю бессознательное тело себе на живот, покрепче ухватившись за бёдра. Когда она узнает, как именно я нёс её до Волхолецка, то непременно влепит мне пощёчину за непотребства, но иного выхода у меня нет. Я боюсь сейчас даже дышать на её израненную спину, не говоря уже о том, чтобы прижимать ладонью во время бега по садам. Приобняв княжну посильнее, я скорее пускаюсь в путь. Бес! Сейчас не получится даже перевоплотиться в змея, ведь боюсь, что могу выронить этот маленький комочек с кровью на землю. Дрожь проносится по моим плечам, когда понимаю на сколько она беззащитна сейчас в моих руках.
Странные чувства посещают меня, когда я нахожусь рядом с тобой, Марьяна…
***
Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что срамная погода – дело рук приблудившейся колдовки. Но откуда взялась эта дрянь? Змея ли? Иль пугало, накинувшее на себя чешую?Как только я покидаю сады, взявшая власть над городом непогода, сбивает меня с ног, вымачивает нас обоих до нитки, а слизь, что тянется с испоротой девичьей спины, всё больше стекает на её узкие бёдра, будто нарочно усложняя мою хватку. Я боюсь выронить Марьяну, так что цепляюсь настолько крепко, на сколько могу. Она безжизненно подпрыгивает на мне, немного ударяясь подбородком о ключицу будто и не жива уже вовсе, но её щека, которой она трётся о моё плечо, стала явно горячее.