В этот момент от меня будто отрывается кусок плоти. Сердце будто падает на землю, больно ударяясь. Я не готова потерять его сейчас! Только не тогда, когда нуждаюсь в нём больше всего!
- Нет! Не оставляй меня, – испуганно оборачиваюсь и хоть всё ещё ярко ощущаю его пальцы на своей ладони, но уже не вижу больше ничего, кроме непроглядного тумана, от которого щиплет глаза.
– У души нет прошлого, Марьяна! – разносятся его слова по моей спальне.
– Не уходи! Не уходи от меня…
***
– Не уходи! Не уходи-и-и! – бормочу, стальной хваткой держа знакомую пару пальцев. Они не сопротивляются мне, наоборот, даже накрывают тыльную сторону моей ладони и поглаживают, будто убаюкивая. – Не уходи от меня!
– Я здесь, с тобой, Марьяна!
Слышу сестрицу и постепенно прихожу в себя. Она удивлённо ухмыляется, вскидывая густые ровные брови:
– Вроде должна быть без сил, но в хватке тебе не занимать! Вот, посмотри, даже ногти посинели. Как бы не слезли, – тянет она мне руку, но перед глазами слишком мутно и двояко, что никак не разобрать.
– Прости, Дарина. Это всё сон… – откидываюсь на сырую подушку исходя в поту. Он градом обливает и без того липкую кожу.
– Ох! Поплохело небось? Я сейчас! Надобно лекарей созывать!
– Нет! Не смей! – выплёвываю я из последних сил. – не нужны они мне сейчас. Лучше сама расскажи всё, как есть.
– Да ты что? Чуть не преставилась на днях, а я ещё и слушаться должна? Они осмотрят тебя!
– Дарина, – тихо, но через край строго обрываю сестру. – Присядь. Лекари меня осмотрят позже.
Сестра замерла на месте, вероятно испугавшись моего тона. Она сглотнула, но скоро повиновалась и присела рядом. Я никогда ещё не говорила с ней так. Надеюсь, наши и без того натянутые в последнее время отношения не лопнут от этого, и я не сделала только хуже. Меньше всего мне хочется навредить сестре.
Бегло осматривая половицы и теребя складку платья, она аккуратно подбирает слова с которых начнёт. Своё же любопытство мне легко удалось спрятать за болезненностью глаз и синевой под ними. Выждав ещё пару мгновений, она начала:
– В общем, тебя нашёл Олег, – совсем неубедительно протянула Дарина. – В лесу. Ты умирала и-и-и…
– Что? Что, Дарина? Что не так? – приподнимаюсь я на локтях, чтоб сбросить прочь тяжёлое одеяло и осмотреть конечности, но сестра останавливает меня, продолжая вдруг быстро тараторить.
– Тот порез, что на твоей спине, он не заживёт. Останется большой шрам.
И это всё?
Я облегчённо выдыхаю и Дарина замечает это.
– Ты что это? Чего так сразу расслабилась? – сильнее сводит она брови, чем всё больше вызывает у меня улыбку. Её невозможно было спрятать или прикрыть рукавом. Шрамы на теле волнуют меня меньше всего. Такой исход был ожидаем, но вот лишиться в схватке конечности или важных органов чувств – это самое жуткое. Медленно вылезаю из-под одеяла, чтоб удостовериться, что полностью цела и дотягиваюсь до чёрного, с резной вышивкой сарафана, что наверняка уготован мне. Тогда замечаю озлобленное лицо младшей княжны.
– И это всё? – недовольно скрещивает та руки меж собой.
–Это всё, – продолжаю я улыбаться снимая с себя липкую ночную рубаху ощущая покалывания в спине. – Не подашь ушат с водой и тряпку? Полагаю, в баню мне пока нельзя…
– Марьяна! – вскрикивает Дарина и я осекаюсь так, будто меня больно ударили по пальцам. – Ты должно быть ещё и головой здорово приложилась?! И как совести только хватает? Она неделю провалялась без сознания с раскроенной спиной, встаёт, как ни в чём небывало и говорит о какой-то бане?! Да тебя
шили три человека! Это хотя бы интересно?
– Н-н-нет, – ещё пуще удивляю я сестру своим ответом. Она в раз делается багровой.
– Да ты… ты мне тогда ответь! – скалится сестра. – Куда ты пропала в ночи и что произошло тогда? Ты не можешь вот так молчать! Ты чуть не погибла! А я почти сошла с ума! Всё думала, как отцу буду в глаза глядеть!
Я промачиваю слюной сухое горло и хватаюсь за спинку кровати, чтоб встать. Вижу мокрые глаза своей сестры и стыд добавляет краску на моём сером лице.
Она имеет право знать. Знать всё, что знаю я! Знать, что над этим городом нависло зло, изгнать которое будет крайне сложно. Но этим я только подведу её ещё ближе к опасности. В неведении Дарина не будет привлекать лишнего внимания. Только так я смогу защитить её.
– Послушай. Это не твоё бремя. – равнодушно промачиваю тряпку в ушате и прикладываю ту к своей шее, а затем неторопливо начинаю омывать нагое тело, разглядывая широченную тряпичную повязку, которая плотно опоясывает всё туловище. – Ни уже ли рана на столько большая? – дёргаю повязку и даже пытаюсь заглянуть под неё, этим лишь сильнее злю сестру.