– Волк в овечьей шкуре, – устало пожимает плечами Олег, вероятно запутавшись в собственных доводах.
– Знаешь, я видела его испуганные глаза в тот вечер. Он боялся за Алинку, но ещё больше он боялся за неё, когда я застукала их вдвоём тем же утром. Он думал, я расскажу князю, что те двое нарушили комендантский час…
– Ну вот, – убедительно всматривается в меня Олег, раздвигая густую плетень девичьего винограда, чтобы пройти в ту самую мрачную тропу, по которой я следовала ранее – Мотив напрашивается сам собой. Он решил начать с тебя. Заманил в лес, чтоб расправиться, но тебя вовремя… обнаружили.
Х-м, говорит так, будто не он меня из леса вытащил.
Олег резко останавливается, запинаясь обо что-то.
– Лисья мать, не видно ни рожна! Я наступил на что-то, погоди, - бранится Олег себе под нос,осторожно присаживаясь на корточки. – Т-ц! Твою… Знаешь, княжна, наверное, ты права.
– О чём ты?
Пристально пытаюсь всмотреться в темень, где сидит мой друг. Он оживлённо хлопает себя по штанам, потом по нагрудному карману, тот звенит. – А-а, вот они, где!? – довольно бормочет Олег и немного помешкав, высекает искру. Из-за его широкой спины мне никак не увидеть на что направленно его внимание. После, я слышу его тяжёлый вдох, а затем выдох. Олег выпрямляется во весь рост и протягивает мне кремень и кресало. – Держи. Отойди подальше. Здесь слишком тесно, но я хочу, чтобы ты увидела это сама.
Послушно делаю шаг назад и по команде высекаю искру. Она сразу тает в тумане, но за эти мгновениямне удаётся увидеть тёмно-зелёную, густую листву, которая обвивает гладкую корягу серо-синего цвета. Чиркаю ещё раз и наклоняюсь ниже, чтоб успеть разглядеть её внимательнее.
О, боги! – вскрикиваю, чуть не выронив кремень из рук.
Это не коряга, это… рука.
По макушке пробегает могильный холод. Высекаю искру снова и снова, а Олег, уже догадавшийся, что я распознала человеческую конечность, нависает над ней и вытягивает из лохматого девичьего винограда посиневший от холода труп. Сквозь его изорванную льняную рубаху зияют пятнами два кроваво-чёрных змеиных укуса. Он выпит без остатка. Обескровлен.
Олег отряхивает ладоши, громко ударяя их друг об друга и с ухмылкой прыскает мне:
– Дай угадаю, Марьяна: ты таки нашла того, кого искала всю ночь!?
Глава 17
Пышных поминок, какие устраивались для Алины, никто делать, разумеется, не стал. Тело Миклухи ушло в рыхлую землю вместе с его тайной навсегда. Ни мне, не кому-то другому, кто хочет добраться до истины, не дано узнать её.
Лель всё реже появляется мне на глаза, лишь отсылает в покои сарафаны и различные заморские сладости, к которым я, надо сказать,побаиваюсь притрагиваться. Уверена, эти напускные жесты дружелюбия он выказывает только для того, чтобы я помогла ему найти целебные воды и, конечно, в очередной раз закрыла глаза на то, что моя сестрица всё больше занимает его общество. Уже несколько дней из распахнутых настежь окон я вижу, как этот скользкий червяк увлекает её в сады, слегка придерживая за талию, а Дарина раскрасневшись со смеху дарит князю озорство своих глаз и раскрытую улыбку.
Оттаскать бы эту непослушную девицу за уши и запереть в спальне, как грозился сделать это наш отец, когда я сбежала из дому, но, увы, моя сестра распустилась и осмелела в чужих землях, что даже старшие ей теперь не удел. Дарина наотрез отказывается разговаривать со мной, избегает, а любые дела решает исключительно с Лелем и через Олега. Трижды я порывалась написать отцу о Даринкином упрямстве и своеволии, но каждый раз останавливалась, опасаясь, что так только сильнее оттолкну её от себя, да и отец сейчас болен и любые волнения воспримет слишком остро. Излагаю в своём послании только самую суть происходящего, рассказывая ему, как сильно меня беспокоит новый князь с его заморской верой и рвением разрушить старые устои. Не забываю упомянуть и о змее, что поселилась в этих краях и о странных смертях слуг, что мрут здесь точно мухи в меду, но про случившееся со мной в лесу забываю добавить нарочно. Когда придёт время, я обязательно расскажу тяте всё, что он сам захочет услышать, а пока лишь кратко и по делу.
Ещё одной бедой являются солдаты, с которыми я отбыла из Мирграда. Сколько бы я не посылала за ними, слуги возвращались ни с чем, утверждая, что утром воины трудятся в полях, помогая с уборкой, а вечерами пропадают у не мужних девиц под окнами, вот только среди них я отчётливо помню мужа Наталки, Ратимира. Не уж то и он, будучи при жене на сносях, без стеснения стал бы за девками подглядывать?
Опять что-то нечистое. Дознаться надобно и Олега к ним направить. Найти б его ещё.