Спёртое от протяжного вдоха горло горит от сухости. Хочется пить. Сдабриваю рот слюной и падаю на деревянное кресло, позволив себе размякнуть в нём. В груди ноет, лоб покрывается испариной.
Этот сон…был как явь.
В последние мгновения, прямо перед тем, как почувствовать болезненный удар в свою грудь, я смог разглядеть ее белые локоны. От ветра они закрыли ей лицо, но точно знаю, это была она! В этом сне княжна Марьяна убила меня.
Облокотившись на письменный стол,надавливаю большим и указательным пальцами на глаза, снимая так напряжение. Оставаться здесь боле нет толку. За ночь я дважды прочёл случайно найденные мною письмена о Моране, но ни слова о том, где она обитает и как найти путь к ней. Однако, из письмен я понял: Чертополох может дать мне ответы на мои вопросы. Осталось лишь отыскать старого плута среди пущи тёмного леса.
Разочарованно выдыхаю носом, аккуратно складывая пергаменты по местам, а письмена привязываю бечевкой к плотной корке, придерживая одну из страниц большим пальцем. Отрывок здесь мне кажется особенно интересным и чтобы не искать его в следующий раз, я достаю из кармана залежавшиеся там безликие бинты и вкладываю их, как закладку, чтобы не забыть изучить его. Чертополох не единожды рассказывал мне о свойствах этих повязок. Они способны укрыть от реальности тех, кто их надевает. С их помощью можно видеть, не имея зрения и замечать то, что скрыто от других. Поднеся их к своему носу снова, могу заметить, что бинты пахнут мороком, древней магией и знакомымпамяти ароматом, кажется бальзамом.Никак не припомню только, каким именно. Это, пожалуй, всё, чем можно похвастать сейчас. Я надевал эти безделушки множество раз, один и с Дорой, ведь повязки две, но это не приносило никаких плодов. Любые попытки увидеть сквозь них хоть что-то заканчивались провалом, а на расспросы, как они оказались у меня, моя невеста только жала плечами.
Может бинты предназначены для кого-то другого?
Во всяком случае сейчас это абсолютно бесполезная вещь.
Пыльные стены скорее гонят меня на воздух. Затянув расслабленный пояс и собрав до горла пуговицы, покидаю книгохранилище, оставив письмена на единственном столе.
Глаза щиплет, они отвыкли от дневного света, а желудок предательски урчит. Я слишком много провёл времени за чтением, и наверняка Дора уже сбилась с ног в моих поисках, но библиотека чуть ли не единственное место, где я могу спрятаться от неё. Не хотелось бы попасться и сейчас, посреди мрачной столовой.
Тайком ото всех я пробираюсь на задний двор через кухню, прихватив попутно у милых кухарок добрый кусок яблочного пирога и кувшин ледяного молока. Прекрасно! Побег обернулся приличным уловом, но жевать придется в конюшне. Это ничуть не смущает меня: голод одолевает и ноги частят внутрь амбара.
С голоду жадно кусаю самое сердце яблочной начинки, прикидываяместо, где удобнее будет приземлиться и не нахожу ничеголучше сеновала, что прямо в верхнем углу напротив стоил. Он до крышизабит золотистой свежей травой, поэтому я осторожно взбираюсь по хлипкой лестнице и усаживаюсь на край жердевой перекладины. Здесь то мне и предстоит трапезничать.Свесив ноги вниз наскоро запихиваю в рот ещё пирога, но единождыукусив его, тот так и норовит выпасть из моего открывшегося рта. Мышцы сами размякают от замешательства. Будучи ясным ещё мгновение назад, ум теперь затягивает пеленой подозрения. Что я вижу?!
А вижу Марьяну – княжнумиградскую, чьи бледные губы стоят у меня перед глазами каждый раз, когда закрываю их. Княжна, чтовонзила мне в сердце стрелу в нынешнем сне, та, что смотрит на меня взглядом бычьим и недобрым, теперь, как ни в чём небывало, мирно и тихо ведёт в стойло мою лошадь, которую я три года как потерял. Она заботливо гладит Бурю и что-то бормочет себе под нос, чего мне никак не услышать. Боюсь раскрыть свое присутствие, поэтому с усердием немого наблюдаю за ней с приличной высоты, тихо прихлебывая молоком.
Не стану скрывать и то, как заглядываюсь на ее плотно затянутый гобеленовый корсаж, что надет поверх светлого платья из неизвестной мне ткани. Знаю, что подобную одежду выбирать себе она вряд ли бы стала, но настойчивость Леля вынуждает носить её такие платья, к тому же утепленный кафтан княжны до сих пор многострадально пытаются привести в порядок после нападения на нее в лесу.