В бане меня уже ожидает Даринка. Поднявшийся вверх от прохладного воздуха пар липнет к ногам, когда я захлопываю за собой разбухшую от сырости дверь. Тело сразу пропитывается влагой. Сняв остатки одежды и заострённый металлический ножичек в форме пера, который держит пучок моих волос захожу в парную. На красную от жара каменку немного шипя капают ароматные масла мелиссы и мяты, в деревянном запарнике размягчается берёзовый веник и чувствуя, что мне не хватает жару я брызгаю в центр бака немного воды а затем усаживаюсь рядом с сестрой, которой не терпеться рассказать мне все новости происходящие в нашем городе за столько лет.
С упоением она ведает про военную школу и то, каких удалых молодцов нынче завезли на учёбу, тешется надеждами подойти хоть к одному из них, но тятя слишком сердиться и носу не даёт ей высунуть одной.
Ещё я немного узнаю о своих дружках. Софью боярин Мстислав выдал за старшего сына заморского купца. Уехала она с ним на другой край континента и поговаривают, что сладко ей там живётся, ведь муж, как и отец жутко балует её дорогими обновками. Наталку мне уже довелось увидеть мельком. Она всегда была девицей скромной и боязливой, поэтому ходят теперь вокруг неё знахари ценные, чтобы ребёночка без тягот выносить смогла. Муж ей тоже хороший достался. Ценный солдат! В полку у Захара ходит, слово своё крепкое держит и обещанное всегда выполняет.
– А что же Олег то, Марьяна? Жив ли? Здоров? – раскрасневшись от банного духа обливает себя сестрица.
– Здоров, слава богам! Семья теперь у него.
– Какая? Медвежья? – хохочет Даринка плеская на меня капельками берёзовой воды.
– Да есть там одна… водяная мавка, – скромно улыбаюсь я, вспоминая нашу с Айкой первую встречу.
– Тю! Брешешь? А как же они… он ведь…
– Экая ты чудная, Даринка! Рано тебе ещё такие разговоры заводить, – достаю веник и мягко хлопаю по открытой груди сестры.
– И ничего не рано, Марь! Мне пятнадцатый годок уже! Всё знаю про это дело. Эх, свою судьбу бы быстрее встретить…– вздыхает девица, вытягиваясь на полок куда я постелила чтобы попарить её. – Только не жги меня сильно, а то пятнами пойду, – надувает она губы.
Перебрасываю влажные волосы на одно плечо и принимаюсь разминать бока этой любопытной девице.
– А над Олегом ты не смейся. Он хороший человек и любовь его теперь такая же ждёт.
– Да, ну дела. А знаешь, у нас и своих молодцев хватает! Есть тут один удалец… ходят про него всякие слухи, но вряд ли все правдивые, – хихикает Даринка себе в ладонь, покачиваясь на животе из стороны в сторону.
–Да? И что за молодец? – запыхавшись хлещу её берёзкой сдувая со своего лица капельки пота.
– Князь волохолецкий. Лелем кличут, – заливается Даринка, а я не могу вразумить, чем так рассмешило её это имя.
– Волхолецком вроде князь Пётр управляет?
– Как бы не так, Марьяна! Преставился он совсем недавно, а наследничков то и нет.
– Как нет? Куда деваться успели?
– Власть перенять должен былмладшОй, но сгинул он накануне. Пётр то тут и не выдержал. От горя следом ушёл. Почести все старшему достались. Много лет назад он из дому уходил. Только не делами какими добрыми занимался всё это время, а отцовские деньги разгуливал да девок портил. Вот его батюшка и оградил от себя. Перекрыл ему воздух и на самотёк пустил. Все и забыли. А тут что делать, пришлось выискивать.
– Так понимаю, нашли они Леля? – забористо выливаю из ушата прохладной воды Даринке на спину и переворачиваю её к себе лицом.
– Нашли, только вот за собой он притащил сестрицу.
– Во! А сестрица откуда взяться успела?
– А вот тут, ухо веди-не веди – ничего непонятно. Поговаривают, что у помершего князя дочь с востока незаконная имелась, вот и привёз её Лель с собой, только откуда же он прознал об этой дочери – не пойму.
– Полно тебе Даринка, сплетни пересказывать. Наслушаешься всякого и мешается у тебя в голове бесовщина.
– Не веришь мне? – подскакивает сестра и выливает на меня всю воду из запарника. Берёзовые листья, что краями на крохотную ножовку походят кучками налипают на моё тело.
– Ах ты так? – замираю я, строя смешную рожицу и поддаю пару крутым кипятком. – Высидишь ли теперь? Ухмыляюсь я, поднимая подбородок. Стихия моя – огонь и жару не оплавить мою кожу, а вот Даринке я не завидую. Когда ядрёный сухой залп воздуха поднимается наверх, она задерживает дыхание на мгновение, а затем игриво косится на меня, осипло причитая.
– Вот захомутает тебя Лель и увезёт в свои чертоги. Останешься ты в наших краях навсегда, потому что, красив он очень, не могут перед ним девки устоять, – я молча улыбаюсь ей, нечего сказать на эту детскую угрозу. Да и вряд ли получится объяснить, что замуж мне теперь уйти не получится. – Не хочу я, чтобы уезжала ты, Марьяна. Тошно мне здесь без тебя.