Чем ближе я подхожу, тем всё сложнее становиться дышать. Грудь сдавливает воспоминаниями. Их не стереть теперь ничем. Ничего не могу поделать с волнением, оно до боли заставляет шоркать костяшки пальцев о карманы кафтана. Шаг, ещё один и вот я уже совсем близко, ступаю на то место, где когда-то убила человека, близкого мне по сердцу. Опускаюсь на колени прямо возле нежных сиреневых цветов, трогаю их бархатный цвет, наслаждаясь слегка кисловатым древесным ароматом.
– Привет, – туго получается вымолвить у меня, ведь чуть заметная сырость на моих щеках уже разливается необузданной речкой. Стараюсь смахнуть соль с глаз, но струек становится лишь больше. – Я не была у тебя с того самого дня… я обучалась магии, – вздымаю голову кверху пошмыгивая носом, и на лице появляется странная улыбка. – Только вот ума не приложу, на кой бес она мне теперь… – утираю лицо краем рукава, потешаясь над собой. – Да и птица из меня совсем не северная вышла…Кира твердит, что сила во мне и она есть! И сама ведь чувствую её, но в певчую обернуться до конца не выходит. Эмоции мои вновь не на месте… Я должна взять контроль над ними. Ты ведь и сам меня учил… – на дне сумки нахожу зеркальце, подаренное им когда-то. Ещё мгновение удерживаю его в ладони, а затем всё же решаюсь достать. – Я пришла проститься, Фрей, – сглатываю, чувствуя, как саднит горло. На него будто наступили тяжеленым сапогом и давят с каждый секундой всё сильнее. Слёзы высохли. Мне нужно сделать это. Своей болью я приручила его, заточила в собственных снах и теперь мы оба мучаемся. Он не может закончить жить, а я не могу начать. – Я должна отпустить тебя… навсегда… – не глядя протискиваю руку глубже в вереск, хочу затерять его как можно лучше, чтобы желание вернуться сюда и забрать его не посетило меня в какую-нибудь из бессонных ночей.
– Зачем вкладывать такую забавную вещицу тому, кого уже там нет давно?! – врезается в уши незнакомый юношеский голос. Вздрагиваю, резко соскочив на ноги. – Когда я умер, меня такими вещицами не баловали.
– Ты кто? – оглядываю его снизу вверх. На вид совсем добродушный мальчишка, чуть старше моей Даринки. В широкой льняной рубахе с красной вышивкой, портах да лаптях, только вот посох с волхвом на изголовье, о который он опирается,уж больно мне знаком. – И вещицу эту ты где взял? – Настороженно разглядываю и медленно крадусь к мальчишке навстречу. Он замечает это.
– Ильёй меня зовут, – легонько подпинывает он посох ногой и наставляет его на меня. Камешек пропащий, которым я Олега спасла зияет теперь во рту у волхва. С любопытством замираю. – А вещица-то видно, ценная, раз к груди до сих пор прижата, – тычет он в зеркало, которое так и не смогло выскользнуть у меня из рук, – а смышлёный малый, мне он явно нравится.
– Ты что это вытворяешь, ирод окаянный! – белым столбом оседает перед Ильёй Яким, врезая юнцу крепкую затрещину, тот пригибается. – А ну убери посох! Не выросло ещё, чтоб наставлять! Ишь, расхорохорился как перед девкой то?!– вынимает он из рук Ильи посох не прекращая браниться, а затем поворачивается, приглаживая густую бороду. – Ну здравствуй, дочка.
– Здравствуй Яким, – иронично улыбаюсь ему.
– Ты не серчай на ученика моего. Глупый он ещё.
Илья жмётся, краснеет опустив голову в опаске, что по ней прилетит ещё раз.
– Да я же так, забавы ради… – мямлит он, потирая затылок. – А вы что, ведьма какая, раз леса нашего не боитесь?