— Снова карма? — нахмурилась психиатр.
— Не всё в этом мире можно объяснить наукой, Марта, — развёл руками директор.
— Нет, всё! Проблемы в отношениях между людьми проистекают из детских травм, которые нужно лишь проработать, и Фредерик с Розалин не исключение!
— Любые детские травмы всего лишь причинно-следственный закон кармы, по которому все люди получают ту семью, которую…
— Что?! — Марта вскочила с места. — Которую они заслужили?!
Тревор в ответ лишь глубоко вздохнул.
— Никто не заслуживает жестокой судьбы, и я нежелаю, чтобы ты внушал кому-то из ребят своё буддистско-философическое дерьмо! — рыкнула психиатр.
— Я никому ничего и не внушаю… — попытался вставить директор.
— И я больше не желаю слышать этого от тебя! — Марта развернулась и, грозно чеканя шаг, дошла до двери. — Засунь карму себе в зад, Тревор!
Она вышла, громко хлопнув дверью, но в следующее мгновение, поймав на себе растерянный взгляд Розалин, пожалела о своей несдержанности. По правде говоря, каждый раз, когда разговор заходил о несуществующих вещах, такие как фатум, божественная воля, карма, перерождение — излюбленные темы Тревора, в которые он, не сомневаясь, верил, — её начинала обуревать злость. И вроде Марта понимала, что такая непоколебимая вера в карму по большей части результат шизоидности Тревора, но тем не менее, не могла не взбеситься с того факта, что он, директор бюро по борьбе с нергарри, который ежедневно общается с учёными, может верить в древние выдумки индусов, как тёмный необразованный человек.
Глубоко вздохнув и выдохнув остатки злости, Марта вышла из приёмной, тогда как Тревор, едва она покинула его кабинет, продолжал устало раздумывать над мучавшим его многие годы вопросом о том, что же он такого ужасного сделал в прошлой жизни, что так тесно сплёл собственную судьбу с судьбой этой жёсткой и непримиримой женщины.
До зимнего солнцестояния оставалось две недели, и в очередной день, когда рейнджерам накануне выпала на редкость спокойная ночь, все они, за исключением Фредерика, сидели в обеденный перерыв в столовой. Только в этот раз впервые все они собрались вместе за одним столом, сами, по собственному желанию, а не по приглашению кого-то из самых дружелюбных из всей их команды, коими являлись Робин и Тэмлин. Рейнджеры спокойно обедали, пили, кто чай, кто кофе, кто смузи, кто просто воду, но общались между собой только девушки, и то капитан редко проявляла какой-то интерес к разговору. Парни же были заняты каждый своим делом: Хью просматривал порнографические ролики на сотовом, Найджел вышивал на и без того изуродованной коже, Эррол читал книгу, Морган покачивался на стуле, а Шерман внимательно слушал новости, которые передавал диктор с большого экрана телевизора.
Розалин приняв прохладный душ, чтобы смыть уже, кажется, хроническую усталость, облачилась в чистый костюм и вышла из комнаты. Она тут же замерла в дверях, вновь увидев, как вся приёмная буквально была завалена пышными букетами самых разных цветов. И хоть из всего многообразия отсутствовали розы, которые девушка возненавидела во время вынужденной совместной жизни с Фредериком, она прекрасно поняла, что цветы принёс именно он.
Задыхаясь от возмущения, что притупило страх перед Фредериком, Розалин вышла из приёмной и направилась на его поиски. Проплутав по всему особняку, девушка в последнюю очередь пришла к столовой, где остановилась в нерешительности. Нервно заламывая пальцы и кусая губы, Розалин осторожно всунула голову в открытые двери и, быстро пробежав глазами, спряталась обратно.
Фредерика и здесь не оказалось, что немного встревожило девушку. Не мог же парень просто взять и покинуть бюро в самоволку, не самоубийца же он в конце концов. Розалин стала размышлять над разными вариантами отсутствия Фредерика в бюро, потом догадалась, что он скорее всего затаился в своей комнате, и пыл её поубавился. Идти в пещеру зверя в планы девушки не входило, она тоже не самоубийца.
И только Розалин пришла к такому выводу, как позади себя услышала мерные шаги, а после и движение воздуха от появившегося за спиной человека. От догадки, что это Фредерик, Розалин обуял животных страх — выработанная психикой привычка после пережитого сковала её тело холодом, словно вся кровь в жилах мгновенное превратилась в лёд. Розалин не могла заставить себя обернуться, душа её затаилась где-то глубоко, в самой темноте сознания, а мысли разом исчезли, оставив в голове звенящую пустоту. Из-за этого она не слышала, как поприветствовал её Фредерик, и очнулась только когда её шеи прохладой коснулось нечто невесомое и на ощупь бархатистое.