— Это ожерелье просто знак моей благодарности за то, что спасла жизнь, — донёсся сквозь гул в ушах голос Фредерика, который обошёл её и предстал перед глазами, из-за чего девушка вздрогнула. — Говорят, жемчуг носила богиня любви Афродита, а белый жемчуг ещё и символ чистоты.
Розалин коснулась ожерелья кончиками пальцев, ощутив слоистую, неровную поверхность жемчужин.
Мгновение они смотрели друг другу в глаза, как прилепленные, но видя, что Фредерик не предпринимает попыток приблизиться к ней, вновь коснуться и не собирается сказать что-то ещё, Розалин почувствовала себя увереннее.
— Мне не нужны от тебя подарки, — нахмурившись, она подцепила пальцами нить ожерелья и с силой рванула его.
Жемчужины рассыпались по полу с мягким шелестом, но Фредерик никак не отреагировал на столь очевидный отказ от его дара, лишь продолжал смотреть на Розалин недвижимым взглядом, какой бывает только у мертвецов.
— И трупы цветов забери с моего рабочего места, — отчеканила девушка. — Ты для меня по-прежнему невыносим, и я не желаю, чтобы хоть одна вещь напоминала мне о твоём существовании.
Пока силы окончательно не покинули её, Розалин круто развернулась и, оттирая выступивший на лбу пот, быстро пошла прочь на дрожавших ногах.
Фредерик проводил её пустым взглядом и, обернувшись ко входу в столовую, вошёл внутрь с безразличным видом. Уже на подходе к столику, перед тем как плюхнуться на свободный стул, кем-то явно для него припасённый, он услышал обрывки девичьего разговора.
— Наш папа был очень чутким как к маме, так и к нам, — говорила с нежной улыбкой Робин, вкусившая тёплых воспоминаний. — Самый лучший отец, которого только можно желать, и самый лучший муж… Если бы у меня была иная жизнь, я бы хотела, чтобы у меня был такой муж, — при этих словах она зарделась и украдкой взглянула на Эррола.
— Когда умерла мама, отец начал насиловать меня, — вдруг буркнула Тимлин.
Мечтательная улыбка тут же слетела с губ Робин, а взгляды всех остальных рейнджеров, даже безразличной Фрэн, даже избегающего любого контакта Найджела и не заинтересованного в общении Эррола, обратились к лейтенанту, которая, ни на кого не посмотрев, с самым обыкновенным видом продолжала шумно всасывать из трубочки сок.
— Чёрт! — громко выронила Робин.
В её голосе и глазах отразился ужас. Даже, казалось, длинные рыжие волосы встали дыбом, как дрогнувшее пламя в костре, не хватало только искр.
— Дерьмо, — протянула капитан и затушила огарок сигареты.
— Точно дерьмо, по-другому такого папашу и не назвать, — со смачным презрением выплюнул Морган сквозь зубы. — Подонок.
— Ну ты же отомстила этому ублюдку, — не то спросил, не то утвердил Хью, убрав телефон в карман брюк и уставившись на лейтенанта пристальным взглядом в ожидании ответа, который так и не последовал.
— Моя мать, родив меня, бросила меня на отца и куда-то свалила, — нехотя протянула Фрэн, которой откровенность вообще не была свойственна, но говорила она явно для того, чтобы отвлечь внимание всех от Тэмлин. — Папаша мой архитектор и раньше был постоянно в разъездах по работе, куда и меня с собой брал, но я всё равно большую часть времени была предоставлена сама себе. А сейчас он всё ещё уверен, что меня нет в живых.
— Он тебя похоронил? — спросила Робин.
— Ну да… Я подстроила свою смерть.
— Жестоко ты с ним… Почему не скажешь, что всё ещё жива?
— Потому что, — отрезала Фрэн, опрокинув в себя остатки вина в бокале.
— А кто в твоей семьей азиат, мать или отец, или… бабушка с дедушкой… — последние слова Морган произнёс так тихо, словно боялся сболтнуть что-то расистское. — Что?! — мгновенно взбеленился он, поймав на себе убийственный взгляд Фрэн. — Внешность у тебя интересная, вот и спросил…
Слова прозвучали так неубедительно, что Морган сам отвёл от капитана взгляд и даже отодвинулся чутка в сторону, а Фрэн взялась за новую сигарету и просто ответила:
— Отец китаец, мать американка.
— А мой отец конченный гомофоб, — решившись, обронил Шерман.
— Да это уже все знают, заткнись, — хмыкнул Хью.
— Этот ублюдок заплатил психиатрической лечебнице, куда меня насильно положили, чтобы изменить мою ориентацию, — не обратив на его выпад внимания, продолжил Шерман.
— Вот же козёл, — утвердила Робин. — Не думала, что средневековые методы до сих пор в ходу в наше время.
— А это никогда не изменится, где-то всё равно будут верить в то, что ориентацию можно изменить, или что гомосексуализм от лукавого, — усмехнулась Тэмлин.