— Вы копируете друг друга, поэтому не справляетесь, — скучающе протянула она и подошла к ребятам вплотную.
Пока Робин, стоя на четвереньках, отплёвывалась от крови, женщина поднесла руку к месту соединения шеи и плеча и, слегка надавив, вырубила девушку. После она подошла к Моргану, но тот, перекатившись дальше и оказавшись рядом с высокой тяжёлой металлической жардиньеркой, на которой стояла ваза с восхитительным растительным узором, швырнул её в помощницу Тревора. Подставка должна была прилететь точно в голову, но женщина успела отклониться. Сделала она это очень легко, после чего, одним рывком преодолев небольшое разделявшее их расстояние и оказавшись чуть с боку от Моргана, нанесла короткий лёгкий удар в ту самую точку между шеей и плечом.
Когда и парень оказался на полу без сознания, помощница Тревора, тоскливо вздохнув и всунув сигарету в зубы, схватила обоих ребят за шкирку и потащила по коридору. Закинув их как мешки с навозом обратно в комнату, где брат с сестрой сидели, она вытащила женщину, принёсшую им ужин, и заперла дверь.
Новую попытку сбежать Морган и Робин совершили утром, когда им принесли завтрак. Вырубив бедную прислугу, которой не посчастливилось их обслуживать, брат с сестрой решили не бежать через весь коридор, чтобы вновь не попасть в ловушку, а, повернув в противоположную сторону, вышли к развилке. В коридорах по обе стороны никого не оказалось, в доме стояла поразительная тишина, а прямо перед Блэрами высилось окно, через стёкла которого виднелась свободная от охраны дорога прямо к воротам.
Решив сократить путь, брат с сестрой открыли окно и, помогая друг другу, спустились с третьего этажа на находившуюся прямо под их ногами открытую лоджию. Но и здесь их уже ждал сюрприз — за столиком, неспешно попивая вино, сидела помощница Тревора.
— Какие вы всё-таки предсказуемые, — скучающе протянула она, поднимая на ребят взгляд красивых азиатских глаз.
Морган тут же пошёл в атаку. Схватившись за стол, он опрокинул его, желая подмять женщину, но та, явно ожидая этого хода, прямо на стуле отъехала назад. Тут включилась и Робин, однако помощница Тревора, резко выплеснув остатки вина ей в лицо и воспользовавшись этой секундной заминкой, тут же с силой пнула в живот. Робин едва не перевернулась через ограждение лоджии, но брат успел остановить её падение, и тогда вместе они сделали попытку напасть на назойливую женщину, стоявшую у них на пути к свободе.
Стиль боя Морган и Робин был близок к тайскому боксу, тогда как у помощницы Тревора был смешанный стиль между карате, айкидо и джиу-джитсу. Несколькими точными ударами рук и ног и крепкими захватами она снова раскидала ребят в стороны. Не прошло и пол минуты, как Морган и Робин валялись на полу с окровавленными лицами, и женщина, пока они отходили, вновь погрузила их в сон посредством точки между шеей и плечом.
В Олимпии на утро пошёл дождь, но организованные Тревором похороны сестры прошли в крематории, на которые, в прочем, никто не пришёл, кроме него и единственной дочери почившей.
Глядя на пожирающий тело матери огонь за стеклом, девушка сидела сильно сгорбившись. Короткие по плечи светло-каштановые волосы сосульками упали на красные от слёз глаза, и в них, в этих ярко-синих блюдцах, как звёзды, сияли слёзы, которые молча изливались на мраморно-белую кожу.
Тревор сел рядом с племянницей и осторожно убрал волосы с её ещё по-детски нежного лица.
— Розалин, — осторожно позвал он её.
Девушка медленно повернула к нему голову, и в этом движении чувствовалась скопившаяся не за один день усталость.
— Я понимаю, что сейчас, возможно, ещё рано требовать от тебя ответа, — начал Тревор. — Но ты подумала над моим предложением?
Розалин опустила взгляд.
— Я бы не хотела возвращаться в Сиэтл, — тихо вымолвила она, глядя на свои сомкнутые на коленях пальцы. — После того, как меня… После того, что со мной…
Девушка не смогла до конца закончить предложение, в недосказанности которого было сокрыто слишком много страхов о том, что она пережила три года назад в плену у сына главы мафиозной семьи Элломард.
— Я помню об этом, Роза, — произнёс Тревор.
— Не называй меня так, — нахмурившись от нахлынувших воспоминаний, тихо попросила Розалин.
— Хорошо, — Тревор обратил безразличный взгляд на огонь. — Я помню обо всём, что тебе пришлось пережить. Но, пойми, прошло уже три года, о тебе сейчас никто даже не помнит, да и работа, которую я предлагаю тебе, обеспечит защиту на государственном уровне до конца твоих дней. Ты будешь жить в бюро, там же работать, а всё, что тебе будет необходимо, доставят, тебе даже в городе не нужно будет появляться. В нашем учреждении ты будешь в полной безопасности, там достаточно охраны, чтобы обеспечить тебе спокойную жизнь.