Всё произошло так быстро, что Розалин не успела опомниться. Хью едва не успел снова подскочить на ноги, вероятно для того, чтобы вновь наброситься на Моргана, однако теперь в пол его припечатала уже Тэмлин.
— Сейчас вколю тебе, если не успокоишься! — рыкнула она, приставив укол к шее коллеги.
Розалин впервые услышала в голосе всегда весёлой и беспечной Тэмлин такую злость, которая даже её прошибла могильным холодом. Как и первый раз, когда она видела их взаимодействие перед своим рабочим столом, Хью застыл под Тэмлин.
— Дыши, — с мгновенно появившейся на губах улыбкой, пропела лейтенант.
Не отрывая озверевшего взгляда от Тэмлин, Хью глубоко задышал.
— Вот так, — проворковала лейтенант. — Ты был у Марты?
Хью резко отвернулся.
— Иди к ней, — приказала Тэмлин и, схватив парня за руку, рывком подняла на ноги, но тот, насупившись и сцепив руки в кулаки, застыл. — Я сказала, иди.
Девушка толкнула Хью к выходу, и он, рыкнув что-то нечленораздельное, размашистым шагом направился вперёд.
— Проводите его, — приказала Тэмлин появившимся с опозданием в дверях охранникам. — И смотрите, чтобы он дошёл до психиатра.
Хью вышел и те быстро скрылись за дверями, а лейтенант, взглянув на Блэров, отдала приказ уже им:
— А вы загляните в больничное крыло.
Тэмлин проводила брата и сестру задумчивым взглядом, потом посмотрела на невозмутимого Найджела, который даже не обратил внимание на произошедшую драку и просто молча глотал из бутылки газировку, и вернулась к по-прежнему ошалевшей Розалин.
— Хью хороший парень, — вновь извиняющимся тоном произнесла Тэмлин, плюхаясь на стул рядом. — На заданиях всегда бросается первым, никогда не подводил, даже спасал нас много раз, постоянно жертвует собой, не жалея сил… Но слишком уж он буйный.
— Ты всегда всех пытаешься оправдать? — выйдя из оцепенения, осторожно спросила Розалин.
— Я их не оправдываю. Просто я видела настоящее зло, настоящую жестокость, и точно знаю, что все наши ребята не такие. Да, у нас всех есть ужасные недостатки, которые мешали и всё ещё мешают нам жить, как нормальные люди, и взаимодействовать с миром… Но, несмотря на это, мы стараемся быть полезными, спасая этот самый мир. Каждый из нас хочет получить право жить.
Розалин на это ничего не ответила, потому что услышала с экрана произнесённую диктором знакомую фамилию, которая парализовала её леденящим ужасом.
«… сын ранее погибшего в перестрелке с ФБР главаря мафиозной семьи Элломард, — говорил диктор, — схвачен вчера утром в одной из гостиниц. По предварительной информации его кто-то предал из своих, этот неизвестный так же открыл ФБР факты преступной деятельности молодого мафиози. На счету Фредерика Элломарда насчитывается девяноста три факта вымогательства, двенадцать похищений, пятьдесят шесть убийств, из них четырёх судей, троих прокуроров, и шести чиновников, и торговля наркотиками. Так же стало известно, что он причастен к учиненной в Делавэре три года назад резне, которая получила название „Кровавый Понедельник“…»
Дальше Розалин уже не слышала, глазам её предстало видео, на котором схваченного человека в окровавленной рубашке ведут в наручниках полицейские. В этот момент он обернулся, и Розалин узнала в лице преступника Фредерика — те же грязные лохматые волосы, тот же холодный безразличный взгляд, та же издевательская усмешка, криво растягивающая его некрасивые губы. Сердце Розалин так сильно забилось в груди, будто хотело разорвать грудную клетку, а горло словно сдавила чья-то железная рука, лишив доступа к кислороду. В ушах жутким скрежетом отдалось имя Фредерика Элломарда, в следующий момент глаза Розалин закатились, и она плашмя упала на плиты пола. Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно провалиться в небытие, был собственный крик.
Хью сидел в одиночестве в кабинете психиатра, глубоко развалившись в кресле и поставив ноги на стоявший напротив журнальный столик. Его руки безжизненно свисали с подлокотников, голова, на которой красовались большие алые наушники, была опущена, и он тихо подпевал звучавшей в ушах песне. Наконец в кабинет вошла Марта и, слегка постучав по ногам Хью, заставила его убрать ноги с журнального столика.