Он одним движением смахнул наушники.
— Доброе утро, Хью, — приветливо улыбнулась Марта, присаживаясь в кресло напротив.
— Доброе, — вяло бросил парень, даже не взглянув на психиатра.
— Прошу простить мне опоздание, ты появился так внезапно. Я думала, ты вновь начал избегать меня, раз не пришёл на четыре назначенных мною встречи. Ты ведь понимаешь, что две недели это много? Нам нужно работать с тобой каждый день, чтобы достичь той цели, что ты сам себе поставил.
Скорчив угрюмую гримасу, парень отвернулся к окну.
— Ты чего-то боишься, Хью? — по-матерински мягко вопросила Марта.
— Я вообще ничего не боюсь, — разделяя слоги, прорычал Брайерс. — Мне просто плевать. Слушать ваши нотации ещё… Достали.
— Я никогда не читала тебе нотаций, наши сессии проходя в очень доверительном ключе, что я ценю и не хочу терять. А теперь, если хочешь, ответь. Ты понимаешь, что последний месяц поступаешь неправильно? Ты начал сдавать взятые позиции, а ведь достиг уже хороших результатов.
Хью промолчал.
— Хорошо, — слегка вздохнула Марта. — Мне нужно поговорить с тобой о том, как ты поступил с Розалин Эйс. Ты сильно напугал её. Зачем ты подошёл к ней несмотря на запрет Тревора?
— Да просто нравится она мне и всё, — с деланным безразличием кинул Хью, но непроизвольно задёргал носком ноги, что выдало его волнение. — Красивая девчонка.
— Мы уже говорили с тобой о девушках, если помнишь. Своей грубостью и агрессией ты пугаешь людей, а девушек особенно. Я знаю, что тебе безразличны реакции и мнение других, ну а как насчёт тех, кто тебе нравится? Ты хочешь, чтобы и они тебя боялись?
— Нет.
— А как ты хочешь, чтобы они относились к тебе?
Хью немного подумал и ответил:
— Чтобы отвечали мне взаимностью.
— Если понравившийся тебе человек будет тебя бояться, думаешь, у него возникнут к тебе светлые чувства?
— Нет, не думаю. И я не хотел пугать Розалин. Накричал на неё, потому что подумал, что она специально меня игнорит.
— Пытаешься оправдать своё поведение?
— Да знаю я, что сам несдержался! — рявкнул Брайерс. — Хватит уже осуждать меня!
— Я вовсе не осуждаю тебя, Хью. Мы оба понимаем, почему тебе тяжело даётся понимание чужих границ — ты рос в крайне деструктивной семье. Но это не вина других людей и мира, тебе они ничего не сделали, не они твои агрессоры. Сейчас только ты сам способен побороть себя и сделать свою жизнь лучше.
— Жизнь хуйня, — с долей горечи выплюнул Хью. — Я живу по сути в закрытом интернате для психопатов и маньяков, и не казнён только потому, что ещё могу приносить этому грёбанному обществу пользу, благодаря своему дару. И подохну я, как и многие другие до меня, так и не испробовав на вкус свободу.
— Тебе не кажется, что свобода достаточно спорное понятие? Свобода определяется причиной всех твоих действий, и они не обуславливаются любыми иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностными и индивидуально-родовыми. Свобода это не вседозволенность, когда ты можешь не учитывать пагубности собственных действий для себя и окружающих.
— Говорите, как по учебнику.
Марта по-доброму усмехнулась.
— Да, это так, — согласилась она. — Но это именно то, что следует помнить всегда. Видишь ли, в той жизни, которую ты вёл до того, как попал сюда, не было свободы. Ты поддавался всем своим теневым желаниям, был рабом деструктивных установок, взращенных в тебе жестокими родителями и тяжёлым детством. Как-то ты сказал мне, что сильнее всего этого, неужели сейчас хочешь вернуть былое?
— Нет, — буркнул Хью.
— Ты ведь действительно сильный. Несмотря на всё то, что пережил и от чего страдаешь, ты смог выстроить хорошие отношения со всеми нами. Ты хороший друг, товарищи уважают тебя, в некотором смысле ты стал даже не заменим. Для тебя это что-то значит?
— Да, мне важно это, — вдруг глухо произнёс Хью.
— Я рада слышать это, — нежно улыбнулась Марта. — Тебе осталось только научиться считывать настрой новеньких, особенно женщин, в отношении тебя. Я буду и дальше помогать тебе работать над тем, чтобы не нарушать границы других, если ты, как и прежде, тоже будешь стараться.
Хью промолчал, но на его лице впервые отобразилась не ярость или недовольство, но тяжёлая усталость.
— Розалин Эйс, — осторожно продолжила Марта, — такая же как и вы, обладает даром, но работает здесь, как обычный человек, потому что не она совершила преступление против других, а с ней совершили нечто ужасное, из-за чего теперь она очень травмирована и боится буквально всего. Ты ведь способен на сочувствие и эмпатию, Хью, ты можешь просто проявить к ней такое же понимание, как и к друзьям.