Учитывая его нарциссическое расстройство порой Шермана несло из разумной стороны в другую абсолютно противоположную, в которой вновь включалось его пренебрежительное и эгоистичное отношение к другим. Сейчас был как раз тот самый момент, когда он даже сам не осознавал, что желает для себя не человека, как личность, а бездушную куклу с определённым набором функций, которую он смог бы эксплуатировать по своему усмотрению, потому что был абсолютно не способен учитывать чувства других.
— В конце концов, я богат, красив, умён и очень силён, а соответственно достоин самого лучшего, — добавил молодой нарцисс.
Для родителей Шерман никогда не являлся отдельной личностью со своими душевными желаниями и целями, для них он был больше неким существом, что поднимало их собственную ценность. Отдавая его в лучшие образовательные учреждения штата, где Шермана обучали всему, чему только было можно, но не тому, что было интересно именно ему, приобретая для сына самое лучшее из одежды и прочих вещей, потакая всем его материальным желаниям, прощая любой проступок, родители раздули его чувство собственной важности до нереальных пределов и одновременно с этим удовлетворяли собственные амбиции и идеалы. Однако за всей этой мишурой идеального сына богатеньких родителей, чьё лицо с самого раннего детства помещалось на первых страницах популярных интернет-журналов, реальная человеческая составляющая молодого человека так и не нашла поддержки ни у кого.
Шерман ушёл в себя. Высокие амбиции, недостижимые идеалы и чувство несомненного превосходства по-прежнему остались завышенными, но все аспекты его настоящей личности, эмоциональная и чувственная составляющие, оказались скрытыми даже от него самого. Так объектом любования парня стало только физическое «Я», давшее проблемы в понимании так же интимной эмоциональности, что в свою очередь переросло в сексуальные извращения.
Марта сочувствовала Шерману, как и всем своим юным пациентам, однако не теряла надежды, что когда-нибудь у него получится если не избавиться от этого до конца, то хотя бы сгладить, иначе личного счастья, доступного людям не страдающим подобным расстройством, ему никогда не достичь.
— Шерман, — мягко начала Марта. — Отношения это не просто обычный секс, а нечто большее, то, над чем обоим партнёрам нужно много работать, проявлять терпение и иметь готовность меняться. Обычный секс найти куда проще…
— Я против случайных связей, — прервал её молодой человек. — Мне так же важно сохранить и своё физическое здоровье. Не хватало ещё подхватить какое-нибудь ЗППП. У меня уже от долгого воздержания что-то происходит с организмом.
— Тогда ты можешь попробовать найти партнёра среди персонала бюро или среди гражданских, ведь ты, как и Найджел, имеешь право выходить в свободные дни в город и проводить время по своему усмотрению. Приглядись, возможно кто-то и оказывает тебе знаки внимания, а ты просто этого не замечаешь.
Шерман на долгое время замолчал, раздумывая над словами Марты, после чего наконец ответил:
— Не уверен, что мне это подходит, но я попробую.
Вечером, за пол часа до того, как солнце окончательно зашло за горизонт, новый сигнал тревоги огласил бюро. В это время почти все ребята находились в столовой, в том числе и Фредерик.
— Выезжаем в Маунт Бейкер, — произнесла заменяющая секретаршу Тэмлин с экранов сотовых всех членов команды.
Рейнджеры повскакивали с мест, и Фредерик тут же подорвался к Фрэн Кольер.
— Возьмите и меня с собой! — внезапно выпалил он. — Хотя бы просто посмотреть, как вы работаете.
— Ты ещё не готов, — скучающе проскрежетала Фрэн, выдохнув сигаретный дым ему в лицо.
Проходя мимо, Морган рыкнул ей прямо в ухо:
— Тебя это не особо волновало, когда дело касалось нас с сестрой.
— Так и быть, — громогласно провозгласил появившийся в дверях Тревор, и взгляды всех ребят обратились к нему. — Но если только посмотреть, — добавил он невозмутимо.
Фрэн, единственно заметившая намёк в его голосе, прозвучавший чуть жестче на слове «только», недобро хмыкнула, и вновь направилась за всеми к выходу.
— Однако оружия тебе не выдадут, — предупредил Тревор Фредерика, когда тот с ним поравнялся.
Кивнув, бывший мафиози побежал за остальными и уже в коридоре на последнем этаже, что вёл к раздевалке, обратился к Фрэн, бросившей окурок прямо на пол.