— Роза, умоляю, просто выслушай меня, — не пытаясь вырваться из цепкого захвата охраны, которые уже потащили его к выходу, мягко попросил Фредерик.
На перегородке его носа после перелома, что оставили в подарок Морган и Хью на последнем задании, красовался фиксатор, а под глазами ещё до конца не сошли отёки.
— Что здесь происходит? — спросила неожиданно появившаяся в дверях Фрэн.
Взгляды всех мужчин обратились к ней, тогда как Розалин в ужасе смотрела только на своего бывшего похитителя.
— Я хочу поговорить с Розой, — за всех ответил Фредерик и, вновь посмотрев девушке в глаза, тут же добавил: — Мне запрещено даже подходить к ней, я осознаю это. Но я просто хочу поговорить.
Телохранители вновь потащили его к выходу.
— Роза, прошу… — шепнул Фредерик, но девушка сильно зажмурилась и зажала уши руками.
Фрэн, тоже мучавшаяся от бессонницы и усталости, некоторое время переводила взгляд с одного на другую, после чего закатила глаза и рукой преградила путь телохранителям, пытавшимся вытолкнуть нарушителя вон.
— Дайте ему уже сказать, — буркнула она.
— Но у нас приказ…
— А мне плевать.
Широким шагом пройдя к Розалин, капитан, схватив её за руки, насильно опустила их, открыв уши.
— Что ты делаешь?! — пискнула девушка.
Одной рукой держа Розалин за кисти, другой Фрэн грубо повернула её лицо к Фредерику, которого по-прежнему держали телохранители.
— Взгляни в лицо своему страху, — сквозь зубы зло прошипела она.
Бесконечно долгое мгновение бывшие похититель и его жертва молча смотрели друг другу в глаза.
— Прости меня… — наконец выдохнул Фредерик. — Я знаю, что поступил с тобой отвратительно, уже осознал, что разрушил тебе жизнь и прошу только простить меня. Все эти годы я думал, что ты погибла, и каждое прожитое после этого мгновение провёл в сожалениях о том, что сделал с тобой… И ужасно скучал по тебе… Не было ни дня, чтобы я не вспоминал тебя, Роза, чтобы не мечтал вновь увидеть и сказать тебе всё это…
Пока парень нёс сей романтический бред, Розалин пыталась закрыть уши, но Фрэн держала крепко и буквально заставляла её слушать бессмысленные слова. Но в один момент в глазах девушки зажёгся огонь, и всегда невинная роза, хрупкий цветок в этой оранжерее странных соцветий, вдруг взорвалась. Доведённая до исступления не прожитой до конца травмой, собственными мыслями и фантазиями, паническими атаками и бессонницей, Розалин взревела, как раненный зверь, и, с силой вырвавшись из рук Фрэн, которая не стала удерживать, подлетела к бывшему похитителю и с размаху ударила его кулаком в лицо.
— Ты мне всю жизнь испортил! — заорала она в зачинавшейся истерике, которая в этот раз была похожа не на топившее её цунами, а на извержение вулкана. — Думаешь, я смогу тебя после такого простить?! Ты не заслуживаешь прощения! Такие как ты — чума на теле социума! Ты отвратителен мне, как никто живущий на земле, и я тебя ненавижу!
— Роза, прошу… — тихо взмолился Фредерик, бессильно повиснув в руках обескураженных телохранителей, по лицам которых вполне можно было понять, что они не знают, как действовать в этой ситуации.
— Не смей называть меня так! — Розалин вновь опустила в лицо парня кулачок. — Не смей больше даже заговаривать со мной! Даже подходить и смотреть в мою сторону больше не смей! Иначе я убью тебя! Убью, убью!
Девушку всю трясло от испытываемого в этот момент праведного гнева за себя и свою растоптанную жизнь, по глазам текли слёзы, и, не выдержав нового для себя испепеляющего изнутри чувства, она убежала.
После её яростного крика в кабинете воцарилась пронзительная тишина, которую через мгновение нарушила уже Фрэн.
— Это было неплохо, — хмыкнула она, сунув сигарету в зубы, и, закурив её, подошла к Фредерику.
Секунду любуясь, как обильно текущая из носа кровь заливает парню лицо, Фрэн схватила его за шиворот и поволокла за собой.
Пока она буквально тащила его, Фредерик вдруг вспомнил слова отца, которые тот сказал однажды, когда ему было тринадцать лет.
«Всё в этой жизни можно купить, — говорил Руперт Элломард. — Верность, ум, секс, даже чувства. Жизнь человека ничего не стоит, но если самому назначить цену, можно купить верного раба, несмотря на то, что рабство давно отменили. Особенно легко купить женщин, их можно покупать и продавать столько, сколько душе угодно, пока они не опустошатся до такой степени, что даже дьяволу будет не интересно покупать их души».