— Да ладно, — протянул он. — У меня что, получилось?
Глядя на собственные руки и слегка пошатываясь, Фредерик продолжал истерично посмеиваться и шептать «не может быть», пока Тревор, невозмутимо поднявшись на ноги, слегка отряхнулся.
— Ты случаем не пьян? — спросил он, вновь подходя ближе к новенькому.
— Ну да, — расплываясь в очаровательной улыбке, ответил Фредерик. — Выпил бутылку вина.
— Нельзя тренироваться с даром под действием алкоголя, сила становится хаотичной.
— Ну марихуану ведь нельзя, что мне тогда делать? Мне нужен хоть какой-то допинг, чтобы не помереть со скуки.
— Значит, на сегодня достаточно, — Тревор направился к двери.
— Что? — встрепенулся Фредерик. — Нет! У меня ведь получилось! Это ведь был дар, так? Значит, я могу ещё!
— Можешь, но если и правда хочешь развить дар, — отчеканил директор, обернувшись к нему, — придётся на первое время воздержаться от психостимулирующих веществ. То же самое касается охоты на нергарри, на них нужно выходить трезвым.
Тревор вышел в коридор, где тут же натолкнулся на Фрэн.
— Что скажешь? — с ходу вопросил он.
— Сильный, что тут скажешь, — закуривая сигарету, произнесла девушка и пошла рядом с директором. — Обучи его поскорее, его дар будет очень кстати, особенно сейчас, когда нергарри настолько активизировались.
— Фредерик непроизвольно подключается к каналу связи с ними, не просто слышит их, а различает их язык.
— Хочешь сказать, эти твари разумные?
— Ещё как, — заложив руки за спину, напряжённо продолжал Тревор. — Самое любопытное то, что нергарри, по словам Фреда, собираются захватить наш мир.
— И ты ему веришь?
— Почему нет? Это вполне может быть правдой, особенно после того, что мы уже узнали. Слишком активное поведение нергарри в последние месяцы, страшнейшие катаклизмы, унёсшие тысячи жизней в прошлом, упоминания в мифах и легендах о существах, несущих лишь смерть и разрушение и великую опасность для мира — всё сходится.
— Если так, то нам конец, — безразлично буркнула Фрэн, выдыхая дым.
— Если так, то мы должны во чтобы то ни стало остановить это, — приостановился Тревор на повороте, где находилась лестница, ведущая на нижний этаж.
— Снова разгребать дерьмо, как предсказуемо, — язвительно произнесла Фрэн и направилась вниз по лестнице.
В это время Шерман восседал в кресле психиатра, как король на троне.
— Я рада, что ты пришёл ко мне, — с улыбкой произнесла Марта. — Ты никогда не пропускаешь сеансы терапии, и я очень ценю ответственность, с которой ты подходишь к этому вопросу, и твою пунктуальность.
— А что мне ещё остаётся делать? — с жеманной ухмылкой вопросил молодой человек. — Я не люблю подчиняться, но мне приходится это делать, раз уж я попал сюда благодаря папаше и вынужден жить здесь вместе с мерзкими преступниками. И самое унизительное то, что мне приходится подчиняться какой-то женщине.
Прекрасно понимая, что речь пошла о ней, Марта тем не менее, не теряя добродушной полуулыбки и спокойствия, невозмутимо напомнила:
— Как насчёт уважения, Шерман? Надеюсь ты ещё помнишь, что уважение к другим это прежде всего показатель уважения к себе самому. Унижая других, мы лишь показываем свой собственный уровень низкого воспитания.
Шерман расправил плечи, поправил на груди расшитый цветочными узорами фрак и откашлялся.
— Да, прошу прощения, — не глядя на Марту, глухо выронил молодой человек и тут же добавил, беря в свои руки поводья беседы: — Я пришёл к вам не для того, чтобы скорректировать несуществующие проблемы в моём поведении.
— Что тебя беспокоит? — тут же вопросила психиатр, уже привыкшая к тому, что Шерман использовал её как бездушного информатора и приходил, только чтобы обсудить волнующие его вопросы. И так как он не являлся преступником, Марте приходилось выполнять роль обычного психотерапевта, нежели врача-психиатра.
— То, что я никогда не смогу найти себе партнёра, — сцепив руки в замок и глядя куда-то в сторону, заявил Шерман и тут же добавил чуть расширив глаза: — С такой-то работой. Думал, что здесь я смогу реализовать весь свой потенциал, ведь я лучший в охоте на нергарри и обладаю мощным даром, но никто здесь не способен оценить меня по достоинству, а мне нужен человек, который будет мной восхищаться. Единственное, что я могу сделать, это попытаться найти любовника среди коллег, но увы, меня никто не привлекает, разве что новенький, однако я почти уверен, что он не гей.
Некоторое время молодой человек молчал, а Марта не мешала ему сформулировать следующую мысль, которую он сказал, шумно выдохнув:
— Тяжело быть единственным геем в таком узком кругу лиц, с которыми придётся прожить бок о бок всю жизнь, а тем временем наша жизнь слишком коротка.
— Для чего тебе нужны отношения, Шерман? — всё же поинтересовалась Марта.
— Для секса, конечно, в котором я буду исполнять доминирующую роль, — словно известную истину произнёс он, взглянув на психиатра как на несмышлённое дитя. — Справляться с возбуждением самому мне уже надоело.
— Говоря о доминирующей роли, ты имеешь ввиду жёсткое подчинение, а не жестокое по взаимному согласию? — уточнила Марта.
— Естественно. Мои самые излюбленные фантазии при мастурбации содержат жестокие сцены, и только тот партнёр, кто будет готов исполнять роль послушного омеги и делать то, что мне нравится, станет идеальным.
— Мы уже неоднократно говорили о том, что…
— Да, — тут же перебил Шерман, — и давайте не будем продолжать снова. Я не виноват, что с тех пор, как начал испытывать сексуальное влечение, возбуждался, когда представлял, как другие страдают от боли и страха. Знаю, что для вас это не норма.
— А для тебя?
— Я никогда не мог контролировать это, знаю, что это просто вошло в привычку, но отказаться от этого трудно. При этом я не опустился до того, чтобы кого-то насиловать, — жёстко впечатал Шерман.
— Я это помню, — мягко произнесла Марта. — И очень ценю твою сдержанность в жизни и открытость со мной на сеансах.
Шерман был одним их двух членов во всей команде, который не являлся преступником. Попал он в бюро не потому, что совершил преступление, а потому что не угодил родному отцу. Шерман-старший был главой американской инвестиционной компании Walton Investments Group со штаб-квартирой в Сиэтле. Законченный гомофоб, тот не был готов принять сына таким, какой он есть, и обратился два года назад к психиатрам с целью вылечить его безнадёжно больного сына, и это в середине двадцать первого века.
Компания отца Шермана едва не потерпела полный крах, когда парень, на момент действий которому было всего семнадцать, вытащил в интернет на всеобщее обозрение действия родителя в отношении себя. Был ужасный скандал, что потряс всю Америку, дело дошло до суда, и если бы не Тревор, который во время получил все сведения о молодом человеке, всё бы закончилось для семьи Шермана плачевно. Именно Тревор настоял на том, чтобы взять парня в бюро взамен на дополнительные инвестиции в дело охоты на нергарри. И пусть Шерман-старший был так же не в курсе правды дел бюро, он согласился инвестировать и в сына и в само бюро взамен деликатного окончания над ним судебного дела.
Однако сам Шерман ничего не мог поделать с тем, что одолевало его каждый день жизни. Поначалу относясь пассивно и даже отрицательно к предлагаемой в бюро психиатрической помощи, со временем он, конечно, проявил интерес, и помимо садистических наклонностей в отношении сексуальных партнёров он вдруг понял, что больше не хочет возвращаться к прежним вкусам.
Работа над этим оказалась очень непростой, Шерман то отрицал, то подтверждал свою готовность к попыткам изменить желания, и порой Марте казалось, что они не двигаются с мёртвой точки, совсем как в этот момент, когда молодой человек вновь подтвердил, что ничего не может поделать с одолевающими его фантазиями. И Марта, в который раз уже придя к мысли, что психиатрия может дать только лишь какую-то абстрактную идею вместо точного ответа о том «почему так или иначе», в отличие от других направлений медицины, вновь осознала, насколько были страшны те силы, что управляли психикой её молодых пациентов.