Никто из них не желал себе психических расстройств, не упивался ими, не пытался ими оправдаться, не гордился ими и не желал идти на их поводу. Каждый из ребят, приходя к ней, открывался с той стороны, которая показывала, что они ещё были готовы бороться с собственным демонами, что одолевали их каждую минуту. Ведь на деле всё оказывалось не так поэтично, как часто говорили в интернете или показывали в триллерах про маньяков, серийных убийц и других страдающих от психических расстройств преступников. Каждодневная тяжба с самой тёмной частью себя самого, с той самой, что не поддавалась контролю никому, была тяжелее, чем даже еженочная борьба с существами иного мира.
— Я никогда не планировал кого-то изнасиловать, — вдруг глухо произнёс Шерман и уточнил: — Пусть это и является главным, чтобы я мог получить должное удовлетворение, я не пал так низко, чтобы стать преступником… Не хватало мне ещё быть похожим на моих так называемых коллег. В идеале я бы хотел вообще избавиться от этого, — ещё тише добавил он. — С другой стороны понимаю, что уже идеален и мне незачем себя менять и отчего-то отказываться, поэтому мне и нужен идеальный именно для меня партнёр, который будет беспрекословно выполнять все мои указания.
Учитывая его нарциссическое расстройство порой Шермана несло из разумной стороны в другую абсолютно противоположную, в которой вновь включалось его пренебрежительное и эгоистичное отношение к другим. Сейчас был как раз тот самый момент, когда он даже сам не осознавал, что желает для себя не человека, как личность, а бездушную куклу с определённым набором функций, которую он смог бы эксплуатировать по своему усмотрению, потому что был абсолютно не способен учитывать чувства других.
— В конце концов, я богат, красив, умён и очень силён, а соответственно достоин самого лучшего, — добавил молодой нарцисс.
Для родителей Шерман никогда не являлся отдельной личностью со своими душевными желаниями и целями, для них он был больше неким существом, что поднимало их собственную ценность. Отдавая его в лучшие образовательные учреждения штата, где Шермана обучали всему, чему только было можно, но не тому, что было интересно именно ему, приобретая для сына самое лучшее из одежды и прочих вещей, потакая всем его материальным желаниям, прощая любой проступок, родители раздули его чувство собственной важности до нереальных пределов и одновременно с этим удовлетворяли собственные амбиции и идеалы. Однако за всей этой мишурой идеального сына богатеньких родителей, чьё лицо с самого раннего детства помещалось на первых страницах популярных интернет-журналов, реальная человеческая составляющая молодого человека так и не нашла поддержки ни у кого.
Шерман ушёл в себя. Высокие амбиции, недостижимые идеалы и чувство несомненного превосходства по-прежнему остались завышенными, но все аспекты его настоящей личности, эмоциональная и чувственная составляющие, оказались скрытыми даже от него самого. Так объектом любования парня стало только физическое «Я», давшее проблемы в понимании так же интимной эмоциональности, что в свою очередь переросло в сексуальные извращения.
Марта сочувствовала Шерману, как и всем своим юным пациентам, однако не теряла надежды, что когда-нибудь у него получится если не избавиться от этого до конца, то хотя бы сгладить, иначе личного счастья, доступного людям не страдающим подобным расстройством, ему никогда не достичь.
— Шерман, — мягко начала Марта. — Отношения это не просто обычный секс, а нечто большее, то, над чем обоим партнёрам нужно много работать, проявлять терпение и иметь готовность меняться. Обычный секс найти куда проще…
— Я против случайных связей, — прервал её молодой человек. — Мне так же важно сохранить и своё физическое здоровье. Не хватало ещё подхватить какое-нибудь ЗППП. У меня уже от долгого воздержания что-то происходит с организмом.
— Тогда ты можешь попробовать найти партнёра среди персонала бюро или среди гражданских, ведь ты, как и Найджел, имеешь право выходить в свободные дни в город и проводить время по своему усмотрению. Приглядись, возможно кто-то и оказывает тебе знаки внимания, а ты просто этого не замечаешь.
Шерман на долгое время замолчал, раздумывая над словами Марты, после чего наконец ответил:
— Не уверен, что мне это подходит, но я попробую.
Вечером, за пол часа до того, как солнце окончательно зашло за горизонт, новый сигнал тревоги огласил бюро. В это время почти все ребята находились в столовой, в том числе и Фредерик.
— Выезжаем в Маунт Бейкер, — произнесла заменяющая секретаршу Тэмлин с экранов сотовых всех членов команды.
Рейнджеры повскакивали с мест, и Фредерик тут же подорвался к Фрэн Кольер.
— Возьмите и меня с собой! — внезапно выпалил он. — Хотя бы просто посмотреть, как вы работаете.
— Ты ещё не готов, — скучающе проскрежетала Фрэн, выдохнув сигаретный дым ему в лицо.
Проходя мимо, Морган рыкнул ей прямо в ухо:
— Тебя это не особо волновало, когда дело касалось нас с сестрой.
— Так и быть, — громогласно провозгласил появившийся в дверях Тревор, и взгляды всех ребят обратились к нему. — Но если только посмотреть, — добавил он невозмутимо.
Фрэн, единственно заметившая намёк в его голосе, прозвучавший чуть жестче на слове «только», недобро хмыкнула, и вновь направилась за всеми к выходу.
— Однако оружия тебе не выдадут, — предупредил Тревор Фредерика, когда тот с ним поравнялся.
Кивнув, бывший мафиози побежал за остальными и уже в коридоре на последнем этаже, что вёл к раздевалке, обратился к Фрэн, бросившей окурок прямо на пол.
— А что вы обычно делаете на этих заданиях? — вопросил капитана парень.
Он радостно подпрыгивал, как освободившийся с уроков школьник, сунув руки в карманы пиджака и потягивая одну из своих безумных улыбок.
— Всё как обычно, пытаемся не подохнуть прежде, чем уничтожим нергарри, — через плечо пусто бросила Фрэн.
— Исчерпывающе, — хмыкнул Фредерик, скрываясь следом за поворотом.
Розалин, уже второй день не выходящая на работу из-за страха встретить его, стояла на третьем этаже и, скрывшись за углом, украдкой, как и прежде, подглядывала за ребятами. Но в этот раз особенно за ним.
Рейнджеры вбежали в раздевалку и уже привычно стали переодеваться в рабочую форму, как Фредерик, едва успев зайти следом, просто застыл от развернувшейся перед его глазами картины. И не то, чтобы он оказался падким на обнажённые женские и мужские тела, которые во всей красе предстали перед ним, просто не ожидал увидеть что-то подобное.
— Чего застыл? — обернувшись к нему полуобнажённой, спросила Фрэн и швырнула ему в лицо пакет с новой формой, попав точно в цель.
Пакет безжизненно упал на руки Фредерика, который, превратившись в статую, даже не обратил на это внимания.
— Слушаюсь, капитан, — наконец ожил он.
Оторвав от её чуть отвисшей груди взгляд, он с кажущимся восторгом быстро обнажился и, как настоящий эксбиционист, выпрямившись во весь рост, застыл, но никто на него даже мельком не взглянул, каждый продолжал одеваться дальше, а кто-то уже настраивал встроенную на манжетах аппаратуру.
— Это у вас в порядке вещей, я так понимаю, — словно сделав открытие в ходе эксперимента, с улыбкой произнёс бывший мафиози и, не заметив на себе оценивающего взгляда Шермана, начал наконец натягивать на себя костюм.
— А ты думал, что кому-то интересен твой член? — безразлично бросила Фрэн, проходя мимо.
Фредерик расползся в довольно-соблазнительной улыбке и, натянув рукава, застегнул замок от пояса до горловины.
Не прошло и десяти минут, как уже все ребята, рассевшись по автомобилям, неслись к месту действия разбушевавшейся стихии, что создавало нергарри свыше пятого разряда. Кажется, оно было даже больше тех, чем те, которых ребята видели за последние месяцы.
Едва рейнджеры вывалились из машин, как им в лицо влетел настоящий вихрь, засыпав глаза осенней грязью и опавшими листьями. Так как Тревор приехал одновременно вместе с командой, он тут же запер нергарри в клетку, пока ребята надевали очки и брали в руки оружие. Действуя как единый организм, они по команде Фрэн рванулись каждый выполнять данное ему индивидуальное поручение, пока Фредерик шокировано наблюдал за разворачивающимися перед ним событиями.