Как и прежде, юноша стал покрывать поцелуями те участки кожи Розалин, что были обнажены, но в этот раз, не встречая больше сопротивления, осторожно стал продвигаться дальше.
Розалин была одета в короткую юбку и майку, и поработителю практически было предоставлено всё её тело, но он не спешил, не набрасывался на неё, как изголодавшийся зверь.
— Почему ты вдруг стала такой смиренной? — поглаживая внутреннюю сторону её бёдер, юноша заглянул Розалин в глаза.
— Потому что уже не вижу смысла ни в чём, — безразлично бросила девушка. — Ты убил во мне любые желания.
— Разве? — вопросил он, запечатлевая невесомый поцелуй на кончике её губ. — Или ты наконец-то возжелала меня так же сильно, как я тебя?
Его томный низкий полушёпот вызвал на коже Розалин шторм, и, стыдливо вспыхнув, она резко отвернулась, только бы не видеть его пристального и в этот момент прожигающего взгляда.
— Не говори ерунды, — прошипела девушка, как взбешенная кошка.
Ухмельнувшись, похититель, продолжая вызывать дрожь своими нежными поцелуями и поглаживаниями, стал неумолимо продвигаться ниже.
— Твои слова всегда противоречат желаниям, — шептал он, приподнимая майку Розалин и покрывая поцелуями её впалый живот. — Ты любишь меня и желаешь столь же сильно, как и я тебя.
Розалин попыталась вновь прикрыть живот, но сделала это как-то нехотя, лениво. Она скрестила на груди руки и сомкнула ноги, но когда похититель мягким движением осторожно раздвинул их и поцеловал коленку, она задрожала, как от холода.
Розалин и сама себя уже не понимала, всё случившееся с ней в плену казалось наркотическим сном, она потеряла не только счёт времени и вкус к жизни, но и не могла осознать произошедшие с ней изменения. Каждодневные на протяжения четырёх месяцев прикосновения и поцелуи поработителя хоть и были нежеланными и омерзительными ей, вдруг с недавнего времени стали приятными. Её тело даже просто в присутствии юноши прошибало током, внизу живота неумолимо начинал полыхать пожар, стоило ему только коснуться её. Розалин и раньше сталкивалась с вожделением, как и все молодые люди, но как-то с бешенным темпом её жизни, когда каждый день был наполнен учёбой, подработкой и помощью матери по дому, она так и не смогла опробовать телесные наслаждения. Конечно, она исследовала своё тело, но никогда не была с мужчиной и даже не думала, что это может когда-нибудь с ней случиться, слишком уж подобные чувственные действия заставляли её цепенеть и покрываться краской.
И вот, радуясь, что её поработитель не смел брать её насильно, Розалин вдруг сама стала страстно желать этого. Она желала его осторожных прикосновений, тёплых губ, представляла его в своих постыдных фантазиях и, что самое страшное, мысленно каждый раз молилась, чтобы он не останавливался.
Розалин сжала заледеневшие пальцы. Всё же даже гипотетический секс с поработителем страшил её.
— Не нужно так пугаться собственных желаний, Роза, — целуя внутреннюю сторону бедра девушки, тихо произнёс юноша. — От меня тебе не нужно ничего скрывать, всё равно не получится… Я видел, как ты мастурбировала после каждого моего ухода.
Эти слова обожгли Розалин так, словно её уронили в лаву, и она тут же подскочила на месте.
— Что?! — взвизгнула она.
— Почему ты так удивляешься? — лениво склонил голову похититель. — Мне приходилось время от времени следить за тобой в своё отсутствие на случай непредвиденных обстоятельств. Камера здесь с самого начала.
Он указал на дальний угол комнаты, где под самым потолком едва виднелась чёрная точка.
Розалин вдруг поняла, почему она всё время чувствовала себя под чьим-то наблюдением даже в отсутствие поработителя. И, вместо того, чтобы разъяриться на него или зайтись в истерике, она вдруг, густо покраснев, уронила лицо в ладони.
— Ну что ты, — ласково протянул юноша, придвигаясь ближе и кладя руку на её волосы. — Не нужно стесняться таких естественных проявлений. Мастурбация полезна, ведь она помогает справляться с нервным напряжением, со стрессом и депрессией… Каждый человек на земле занимается этим.
— Прошу, хватит говорить об этом! — простонала Розалин, готовая сгореть от стыда.
Усмехнувшись, поработитель некоторое время молча гладил её по волосам, словно старался успокоить.
— А знаешь, — вдруг прошептал он девушке в самое ухо, — я ведь тоже занимался этим, представляя только тебя… Наше влечение друг к другу взаимно, Роза…
Девушка осторожно подняла на своего похитителя взгляд, и некоторое время они оба не отрывались друг от друга, словно каждый пытался заглянуть в душу другому. Но потом юноша прикоснулся кончиками пальцев к щеке Розалин и, увидев её распахнувшиеся словно в ожидании губы, приник к ним своими.
Поцелуй затянулся дольше, чем обычно. Розалин внезапно для себя ответила ему, что на мгновение даже удивило похитителя — его глаза широко распахнулись. Но после, словно осмелев, парень вновь уложил её на кровать и уже более уверенно стал исследовать руками её тело.
— Я так сильно тебя люблю… — шепнул поработитель в раскрасневшиеся губы Розалин, слегка сживая ладонью её грудь.
Сейчас даже через плотную ткань явственно ощущался затвердевший сосок, а сбившееся дыхание и затуманенный взор Розалин послужили парню ответом к не озвученному вопросу, застывшему у него на губах.
Покрыв поцелуями кожу шеи и плеч, стянув с них бретельки и обнажив груди, он припал к ним, попеременно лаская их, сжимая и втягивая ртом соски. Стыдливо прикрыв ладошками лицо, Розалин едва не задохнулась от неизведанных ранее ощущений. Почему-то раньше, когда другие девушки говорили, как это приятно, когда мужчина ласкает груди, Розалин было не по себе, ибо её фантазия стойко выдавала ассоциацию с младенцем. Женская грудь и мужчина рядом казались чем-то неправильным и противоестественным, но теперь, сквозь лживый девичий стыд чётко пробивалось осознание, что эти прикосновения были как раз естественными и безумно приятными.
Но как только рука поработителя, задрав юбку, покрыла её лоно, Розалин издала испуганный стон и замерла.
— Я могу остановиться, — вдруг охрипшим голосом произнёс юноша. — Хотя учитывая, насколько ты здесь мокрая, думаю, сама ты желаешь продолжения.
Приоткрыв ладошку, Розалин одним глазом быстро осмотрела своего похитителя, удивляясь, что он даже не удосужился хоть немного раздеться. Он и правда даже сейчас готов был остановиться? И почему-то именно это пугало её больше всего, эта странная неопределенность, его сдержанность. Почему он не берёт её как сделал бы любой маньяк?
Юноша взглянул на неё, и Розалин испуганно снова закрыла лицо.
— Посмотри на меня, — услышала она его требовательный голос, но не смогла заставить себя разжать ладони.
Лежит перед мужчиной с задранной юбкой и обнажёнными грудями, с алыми от поцелуев губами и растрёпанными волосами, изнывая от желания близости. И с кем! Со своим поработителем! Стыд-то какой!
— Посмотри на меня, пожалуйста, — вновь повторил он требовательную просьбу.
Розалин отняла от лица руки, прикрыв ими уже грудь.
— Если ты хочешь остановиться, то должна сказать это вслух, — едва ли не по слогам сказал похититель и, не прерывая зрительного контакта, стал медленно стягивать с неё трусики. — Потому что сам я останавливаться не хочу…
Розалин вся дрожала, не в силах выдавить из себя даже писк, не говоря о каких-то связанных словах. Остановиться?.. Этого она сейчас не хотела.
Её бельё слетело на пол.
— … Я решил отдать тебе всё, что у меня есть, — продолжал шептать поработитель, прикасаясь пальцами к тому месту, которое ранее могла трогать только она.
Розалин вцепилась одной рукой в простыню, другой вновь закрыла вспыхнувшее лицо. Что с ней такое происходит? Почему не может остановить его, как раньше? Почему желает так, как никого никогда не желала? Как же это неправильно, постыдно, мерзко, греховно желать того, кто поработил её, отнял свободу и разрушил её жизнь! Но понимание этого ушло куда-то на задворки сознания, ибо в этот момент Розалин, теряя связь с реальностью, могла только чувствовать осторожно-ласкающие её пальцы. Внизу уже так всё пылало, что было даже больно, неосознанно Розалин стала двигать бёдрами, хотелось того, что помогло бы ей освободиться от этого давления, что заставляло слабеть и терять остатки разума.