— То, что я спасла тебе вчера жизнь… — начала она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, однако лёгкая дрожь в нём слышалась всё равно. — В общем, это вовсе не значит, что я дала своё согласие на общение с тобой.
Едва слышно бросив последние слова, Розалин схватилась за перила, ибо чувствовала, что ноги от крупной дрожи вскоре превратятся в труху, как сгнившие брёвна, и не выдержат веса её тела, и, заставив себя не броситься на утёк, как жертва от хищника, стала как можно спокойнее спускаться по ступеням.
Через пару дней, утром сразу после успешно выполненного задания Робин тренировалась с Тэмлин, изучая новые приёмы рукопашного боя, в которые были включены адские растяжки. Хоть лейтенант и была от природы худощавой и стан её был тонким и стройным, как у осинки, тело её было очень сильным и гибким, благодаря годам детства, в которые она обучалась балету. Робин, каждый раз наблюдая за совершенным владением тела Тэмлин на заданиях и в свободное время, которое лейтенант часто проводила в спортзале, тоже захотела научиться акробатике. Тэмлин давно выработала собственный вид ведения боя, где гибкость являлась ключевым моментом, и с удовольствием согласилась обучить коллегу всему, что умела.
Однако не прошло и получаса, как Робин взвыла от боли во время растяжек и усталости. Тэмлин хоть и предупредила, что будет больно, но девушка никак не ожидала, что лейтенант окажется ещё более беспощадной, чем капитан, и начнёт сразу со сложных азов.
— У тебя сильные мышцы, — говорила лейтенант, сидя на полу вместе с ученицей и медленно, но верно разводя её ноги широко в стороны, — но каменные.
Робин вся покраснела, с неё градом лился пот. Стиснув зубы, она, держась за руки Тэмлин, пыталась молча преодолеть боль, но не выдержав, взревела.
— Это больно, больно!
— А ты что хотела? Именно так нас обучали в балетной школе.
— Вот прям так сразу?! — Робин заорала и хотела, было, закончить упражнение, но Тэмлин только сильнее раздвинула её ноги в стороны, вырвав из её глотки крик, похожий на вой раненной волчицы.
— Да, вот так сразу, — очаровательно улыбаясь, пропела лейтенант. — Завтра твоё тело будет адски болеть, боюсь, что ты не сможешь выполнять свою работу, как должно.
— Я сейчас порвусь!
— Не порвёшься, — хихикнула Тэмлин и, растянув ноги Робин ещё на сантиметр, наконец отпустила.
Из глаз бедной девушки невольно потекли слёзы.
— Это больнее, чем получать пули, — простонала Робин, падая на пол.
— Соглашусь. Зато, если сделаешь своё тело гибким, будешь уворачиваться быстрее, сможешь выполнять сложные боевые приёмы. Давай, поднимайся.
— Давай лучше подерёмся, — Робин смогла встать только на корточки. — Я так хоть тело разогрею что ли…
— Не говори глупости, после стычки с нергарри ты уже достаточно разогрета.
— Я тела своего уже не чувствую, — сделала Робин последнюю попытку оттянуть время до нового упражнения.
— Через неделю станет лучше. Конечно, при условии, что ты будешь выполнять все упражнения каждый день и не по одному разу.
Проклиная, что согласилась на это, Робин с обречённым видом прошла за Тэмлин к балетному станку, который показался ей орудием пыток. Пытаясь прямо положить на станок ногу и при этом держать спину идеально ровной, Робин несколько раз упала, едва не сломав себе шею. Один раз через боль во всём теле ей наконец удалось на пару секунд зафиксировать себя в таком положении, но, не выдержав, она вновь с грохотом повалилась на пол.
— Не будь такой безнадёжной, — взмолилась Тэмлин, выдав кривую ухмылку и закатив глаза, словно думала, что Робин симулирует боль и усталость.
— Я больше не могу, — выдохнула девушка, лёжа на полу в форме звезды. — Это не для меня. Зря я на это согласилась.
Снова закатив глаза, Тэмлин присела рядом с Робин на корточки. Некоторое время она терпеливо ожидала, пока ученица переведёт дух, но Робин, облокотившись на руки, приподнялась и посмотрела на неё с извиняющимся выражением лица, что сделало её похожей на ребёнка. Большие тёмно-карие глаза выделялись на бледной, припудренной веснушками, коже яркими блестящими агатами, пухлые губы сложились в бантик, из-за чего на щеках с лёгким румянцем выступили нежные ямочки.
— А ты красивая, — внезапно произнесла Тэмлин. — У тебя уже есть парень?
От столь неожиданного вопроса глаза Робин округлились, из-за чего стали бездонными и похожими на блюдца с плескавшимся в них космосом.
— Нет, конечно, — промямлила она.
— Почему «конечно»? — Тэмлин удивлённо изогнула естественно густые и не выщипанные брови красивой формы.
— Ну так… В нашей работе это ведь нельзя…
— С чего ты это взяла?
Тэмлин уже откровенно усмехалась над невнятными ответами ученицы.
— Ну как же… — нахмурившись, Робин медленно села. — Мы ведь приговорённые преступники, и за нами постоянно следят агенты, мы работаем почти по восемнадцать часов в сутки, у нас ни на что не остаётся времени, даже не полноценный отдых. Мы не можем просто так выйти в город и познакомиться с кем-то.
— Зачем с кем-то где-то знакомиться, когда здесь живёт парень, который тебе нравится? — лукаво сверкая глазами, вопросила Тэмлин.
Робин мгновенно вспыхнула и закрыла щёки ладонями.
— Ты ведёшь себя, как ребёнок, — тихо рассмеялась лейтенант. — Ты что же, ни разу не была с парнями?
— Была, — надув губы, буркнула Робин, не смея взглянуть ей в глаза.
— Тогда, что тебе мешает предложить отношения Эрролу?
Робин едва не задохнулась от возмущения, впрочем это был скорее лёгкий испуг.
— С чего ты взяла, что мне нравится Эррол?!
— Просто у тебя на лице всё написано, — Тэмлин удобнее устроилась на полу рядом с ученицей. — Я заметила, как ты на него поглядываешь, что не удивительно. Эррол действительно красавчик.
Разозлившись, что её так быстро раскусили, Робин произнесла следующее быстрее, чем успела подумать.
— А ты почему ни с кем не встречаешься?! Ах да, я забыла, что твой возлюбленный сам глава Чёрных Карателей!
Улыбка мгновенно сползла с лица Тэмлин, взгляд потускнел и устремился в пол. Она надолго замерла, будто злая колдунья наслала на эту прекрасную фею заклятье окаменения.
— Прости… — испуганно промямлила Робин. — Я не хотела тебя обидеть.
— Ты меня не обидела, — тихо выронила Тэмлин. — Я действительно люблю Руне и хочу ещё хотя бы раз увидеть его, хочу хотя бы раз коснуться его, но… Я уже никогда не смогу быть с ним, и дело здесь не в моём приговоре и не в самой нашей работе. Я просто не хочу возвращаться к прошлой жизни. Даже если бы представился такой шанс, я бы не покинула бюро… А Руне никогда бы не смог бросить своих людей на произвол судьбы… У нас с ним разные жизненные пути, и это уже не изменить.
Тревор после бессонной ночи, проведённой на свидании с очередными врагами, не ушёл отдыхать несмотря на усталость. С возрастом на такой работе организм постепенно привык спать по несколько часов в сутки, и даже если тело разваливалось на части от боли и усталости, сон просто не шёл.
Приняв прохладный душ и сделав небольшую разминку, Тревор вышел из комнаты одетый, как и всегда, с иголочки, в чистый строгий костюм серого цвета. Таких костюмов, абсолютно идентичных друг другу, у него имелось пять комплектов, и всем им перевалило уже за десяток лет. Так было со всей его одеждой, а её было не так уж и много, пять белых рубашек, несколько пар носков и нижнего белья, да единственные на все времена года кожаные уже слегка стёршиеся ботинки с тяжёлой подошвой, которым тоже насчитывалось прилично лет.
Тревор предпочитал проверенное старое, считая его лучшим для себя, чем пробовать что-то новое, ибо неизведанное его страшило. Это касалось всего, не только одежды, но и предпочтений в еде и напитках, которые он привык принимать по минимуму раз в день, и даже досуга, такие как книги, фильмы и музыка. Ему не нравилась современные музыка и фильмы, он предпочитал композиции, которые были хитами в его юные и молодые годы. Что же касается обычных человеческих потребностей, таких как сон, принятие пиши и утоление жажды, Тревор в этом, как и в отношении одежды, был слишком аскетичным. Он не видел смысла в приятных излишествах, в которых не отказывают себе почти все люди на земле, и едва ли тратил два процента от той ежемесячной зарплаты, которую ему выплачивало государство как директору бюро по борьбе с нергарри.