Розалин уперлась взглядом в стол.
— Я поняла… — тихо пробормотала она. — Но что нам вместе нужно будет делать?
— Фред должен постоянно находиться с тобой рядом и везде тебя сопровождать, однако, — Тревор поднял руку, когда Розалин вскинула на него взгляд, безмолвно кричащий от ужаса, — так же рядом с тобой всегда будут находиться телохранители на случай, если он позволит себе слишком многое.
— А в мою личную комнату он тоже должен иметь доступ? — жалобно пискнула Розалин.
— Это тебе нужно решить самой. Если ты впадёшь в транс будучи в своей комнате в полном одиночестве, риск умереть возрастает. Ты можешь позволить Фреду быть с тобой в комнате или, если телохранителям доверяешь больше, бери кого-то из них.
— А если я впаду в этот транс, когда буду принимать душ? — ещё тише вопросила Розалин.
Тревор потянул с ответом, который для племянницы, он знал это, прозвучит как приговор.
— Думаю, ты и сама всё понимаешь, — наконец уклончиво произнес он. — Сейчас как никогда важно, чтобы рядом с тобой кто-то круглосуточно находился рядом и сопровождал тебя по всюду, хоть в душ, хоть в туалет.
Розалин от ужаса спрятала вспыхнувшее лицо в ладони и громко застонала.
— На этом у меня к вам всё, — последнее сказал Тревор. — Надеюсь вы сможете сами обо всём договориться, а пока отправляйтесь в приёмную, обязанности секретарши никуда не делись, Розалин.
Бросив эти слова директор невозмутимо покинул зал совещаний через свою личную дверь, оставив своих подопечных одних.
Фредерик, задумчиво взирая на Розалин, молчал, а она, спустя некоторое время оторвала от ладоней лицо и быстро осмотрелась. Осознание того, что они остались наедине, только в этот момент прояснило её взгляд привычным страхом загнанной в угол жертвы. Поэтому Розалин тут же вскочила с места, но сделала это так неуклюже, что уронила стул, об него же запнулась и полетела спиной на пол. Фредерик же, словно ожидая подобного, незаметно оказался рядом и успел подхватить её, чтобы девушка не ушиблась.
Не успев ничего сообразить, Розалин увидела перед собой его лицо, которое в этот момент было на удивлением спокойным. Фредерик ничего ей не сказал, просто продолжал осторожно прижимать к себе и вглядываться в её глубокие, как океан, синие глаза, необычайно яркие в этот момент из-за страха, и в тоже время такие тёплые, что он, как и прежде, почувствовал это тепло, постепенно наполняющее всё его существо.
А вот тело Розалин, то ли от страха, то ли от возникшего следом волнения от его близости, тронула дрожь. Сердце разом ускорило свой ход, дыхание участилось, а пальцы, вцепившиеся в плечи Фредерика, сжались сильнее. Но в следующее мгновение она резко оттолкнула его от себя.
— Не прикасайся ко мне! — выплюнула Розалин и выбежала из зала совещаний.
Фредерик невозмутимо вышел следом и, держась на расстоянии, направился за ней, однако через несколько метров девушка обернулась.
— Не ходи сейчас за мной! — рявкнула она.
Фредерик остановился.
— А если ты снова впадёшь в транс?
— Этого не будет! Не ходи за мной! — повторив приказ, Розалин побежала по коридору, который должен был вывести её к рабочему месту.
Фредерик ещё некоторое время постоял на месте и направился в противоположную сторону.
Добежав до приёмной, Розалин попросила одного из телохранителей подождать её в своей комнате, а сама скрылась в душевой. Даже предположительная смерть из-за внезапного транса в таких интимных моментах как принятие душа или посещение уборной, во время которых с ней должен был кто-то находиться, не мог позволить девушке переступить через стыд. Только представив, что её обнажённой или раскорячившейся на унитазе с грязной задницей может кто-то увидеть, Розалин охватывала такая паника, что хотелось тут же выть и захлёбываться слезами. И вроде бы эти вещи были естественными, а в случае угрозы для жизни и вообще незначительными, для Розалин казалось лучшим вариантом умереть от общения с нергарри, чем от стыда.
Именно поэтому девушка закрылась в душевой и, раздевшись за несколько секунд, встала под воду, которую даже не успела нормально настроить. Искупавшись, как ей показалось, пару минут под холодной водой, она выскочила в одном полотенце в комнату и, запнувшись о брошенную на пол собственную сумку, налетела на ожидавшего у стены телохранителя.
— С вами всё хорошо? — успев удержать девушку, спросил мужчина.
— Д-да, — выдохнула Розалин.
Всё же охвативший её страх смерти, взял вверх, не дав как следует даже помыться. От безумия всей ситуации, в которую попала из-за своего желания помочь ребятам, и от океана смешанных эмоций и вихря мыслей, за которыми просто не поспевал её мозг, Розалин спрятала лицо в ладони, забыв про полотенце, которое тут же соскользнуло на пол. В тоже мгновение осознание произошедшего яркой вспышкой пронзило её голову, и девушка с визгом упала следом.
— Не смотри! Не смотри! — закричала она, хватая полотенце и вновь прикрывая наготу.
Но телохранитель уже заранее, едва полотенце раскрыло перед его глазами её хрупкое, как весенний цвет, тело, тактично отвернулся.
— Если я вам здесь больше не нужен, я могу подождать вместе с остальными, — спокойно произнёс мужчина.
— Да… — пискнула Розалин. — Пожалуйста.
Она так сильно зажмурилась и вся сжалась на полу, как обездоленный котёнок, что заметила отсутствие телохранителя, только когда глухо хлопнулась дверь её комнаты.
Испытывая жгучий стыд, Розалин, закусив полотенце, протяжно застонала. Она уже миллион раз пожалела о том, что выбросила таблетки, всё же существовать с ними было куда проще, чем сейчас, по крайней мере ей не пришлось бы терпеть столь досадные приключения. Сейчас Розалин чувствовала себя несмышлёным младенцем, за которым нужно было ежесекундно следить, что её совсем не устраивало. И тут снова, вспомнив о риске впасть во внезапный транс, девушка так резко вздохнула, что подавилась слюной. Сильно закашлявшись, она заставила себя доползти на четвереньках до шкафа, и, едва приступ отпустил её, резво оделась и выбежала из комнаты.
И тут Розалин, как бывало уже ни раз, вновь застыла в дверях. Вся приёмная — пол, стол, стены и полки, — украшали цветы в различных горшках: глиняных, керамических, однотонных и разноцветных, широких, длинных, причудливой формы и строго геометрической. От такого количества зелени с радужным многообразием бутонов, Розалин прислонилась к косяку и едва не съехала на пол. Мало ей удивления и откровенно шокирующих событий ежедневно, сейчас она находилась в таком состоянии, что даже упавшая ручка заставляла плакать, а подобные внезапности и вовсе могли вызывать остановку сердца. Но Фредерику видимо было всё равно, он захотел вновь завалить её рабочее место цветами — он это сделал.
— Придурок, — тихо выплюнула Розалин и прошла к своему столу, на котором уже без удивления обнаружила небольшой конверт кремово-розового цвета.
Быстрее, чем хотела, она, буквально разорвав конверт на части, вытащила письмо и прочитала следующее:
«Теперь тебя окружают не трупы, а живые растения — единственно прекрасная жизнь на земле после тебя. Я надеюсь, они подарят твоей душе умиротворение и помогут в любом моменте дня или ночи вспомнить, как ты нужна этому миру и всем нам».
— Вот же придурок, — тихо прорычала Розалин и, смяв письмо и конверт, выбросила их в стоявшее под столом мусорное ведро. — И когда только успел…
Она осмотрела мирно стоявшие по всюду цветы и, невольно ощутив себя в царстве настоящей жизни, вздохнула полной грудью исходивший от них сладковатый аромат. В одном Фредерик был прав, растения, как и вода, действительно были неотъемлемой частью самой жизни на планете, без них всё просто погибнет. И хоть Розалин очень любила цветы — они действительно успокаивали и радовали её душу, — и на деле не была против того, что сейчас её рабочее место казалось частицей ботанического сада, всё же своевольность Фредерика, который даже не подумал посчитаться с её желаниями, была возмутительной. Именно по этой причине Розалин вышла из приёмной и направилась искать этого самодура и недобитого романтика, который, казалось, пришёл в их современность с позапрошлого века.