Он спрятал нож, как мог отряхнул порванное платье, в последний раз оглядел пепелище и пошёл прочь к дороге, по которой он ещё вчера месил грязь с суеверным отцом Жюстином. Сзади до него доносилось карканье ворон.
Часть шестая. Глава седьмая
Глава седьмая
Франция времён Людовика XV была в зыбком равновесии между затишьем и безумием. Лихорадочное брожение умов уже охватило её. Освобождаясь от влияния на умы церкви, просвещённые люди, осознавая свою свободу, плодили другие религии и идеи. Тайные общества, захватившие свободное время аристократов, представляли собой копошащихся в навозе мух: возни много, но дел не видно. Калиостро, Сен-Жермен и прочие таинственные личности иногда затмевали собой персону короля. Но всё это ни к чему не вело. Франция только ждала своего часа, чтобы сорваться в пропасть. Одним из событий, ускоривших процесс уничтожения власти короля и провозглашения власти толпы, было событие о «бриллиантовом ожерелье», случившемся во время правления уже следующего Людовика. Тёмная история, в которую была замешана королева, кардинал Святой Римской церкви Луи-Рен-Эдуар де Роган, графиня Жанна де Валуа де Сен-Реми де ла Мотт и незадачливые ювелиры, которые захотели прославить свое имя, и сделали такое ожерелье, что его не смогли купить ни королева, ни кардинал. Афёра, в которой козлом отпущения сделали авантюристку Жанну де Валуа, затронула честь королевы и короля, заставив народ увидеть их в истинном свете. Что короли тоже люди и могут воровать, лгать и желать недостижимого. Королевская власть не вызывала трепета. Она вызывала недовольство. Король, занятый, как и его предшественник, удовольствиями и развлечениями, предоставив государственные дела тому, кто за них возьмётся, он мало обращал внимания на то, что творится в его стране, при его дворе и в его собственной семье. Склонная к интригам его жена, королева Мария-Антуанетта, заставила его сместить министра финансов Жака Тюрго, который пытался за счёт ликвидации монополий купеческих гильдий реформировать налоговую систему в стране. Его сменил швейцарский банкир Жак Неккер, на которого свалились расходы за участие страны в Войне за независимость в Северной Америке, войны, в которой Франция хотела отомстить хотя бы Англии за своё поражение в войнах за Австрийское наследство (1740-1748) и Семилетней войне (1756-1763). После неудавшейся попытки спасти от финансовой пропасти страну и увольнения, он в оправдание себя в своём памфлете «Отчёт» опубликовал королевский бюджет. Нос к носу столкнувшись с истощением казны, обнищанием народа, долгое время поддерживаемое с помощью сельского хозяйства, король пригласил искушённого в придворных интригах Шарля Колонна на должность министра финансов. Однако, займы, с помощью которых новый министр рассчитывал поправить финансы короны, только ещё более накалили непростые отношения короля и его подданных, уже не так свято любящих своего правителя, как когда-то. Всеобщий налог на землю, с помощью которого Калонн хотел спасти финансы, был воспринят дворянами как первое посягательство на их права. С помощью всё той же королевы и её окружения Калонн был смещён. Аристократ Ломени де Бриенн пытался договориться с привилегированными сословиями на Ассамблее нотаблей в 1787 году. Но единственно, чего он добился, это созыва Генеральных штатов впервые с XVII века, где надеялся занять денег у низшего, третьего, сословия. Банкир Неккер был восстановлен в должности. Спор о количестве голосов и способе проведения заседаний проходили около шести недель, пока депутаты третьего сословия не провозгласили себя Национальным собранием с задачей выработать новую конституцию Франции. Низшее духовенство во главе с епископом Отенским, в последствии знаменитым министром иностранных дел Тайлераном, присоединилось к Национальному собранию. Смирившийся король потребовал от знати и высшего духовенства принять участие в работе собрания, провозгласившего себя Учредительным, то есть высшим законодательным и представительным органом французского народа. Начиналась революция. Продолжается и наш рассказ.