Часть седьмая. Глава первая
Часть седьмая
Глава первая
- Как там дела с Бурбоном? – громко спросил мужчина в грязной куртке, отхлёбывая вино из кружки.
- С которым? – тут же отозвался толстый трактирщик, остановившись сзади грубо сколоченных столов с кружками в одной руке и замызганным полотенцем в другой. – С тем, что в бутылках* или в Пале-Ройяле? – Раздался грубый смех. – Бутылочного давно не видно. А второй? Прячется где-то.
- Далеко не спрячется, - грубо отозвался бородатый мужчина в красном колпаке. – С такой приметной рожей любой его узнает.
- Что ты имеешь в виду под приметной рожей? – заинтересованно спросил его сосед.
- Да возьми любой луидор – там его морда выбита, - Бородач щёлкнул пальцами. – А на ассигнациях вообще во всей красе он расписан.
- Ха! Если ты такой богач, может, и узнаешь этого рогоносца. А я луидор видел только в мечтах.
- Чудеса случаются. – Бородач громко отхлебнул из кружки. – Мне луидоры с неба не сыпятся. Но своего тирана я в лицо изучил. Ежели замечу, завсегда узнаю.
- Хвастун.
- Это ты кого хвастуном назвал? – Бородач стиснул кружку и грохнул свободным кулаком по столу.
- Да ты даже, если лицом столкнёшься и соседку свою не узнаешь. Если только со спины. Вернее, с задницы. Ты ж её зад чаще, чем перёд видишь, пока её муж в лавке с клиентов деньги дерёт.
Громкий грубый смех разозлил бородача настолько, что он схватил со стола кувшин и со всего размаху обрушил его на голову острящего соседа. Тот, вытирая остатки вина с лица, опрокинул стол и кинулся на бородача с кулаками. С соседних столов послышались подзадоривающие выкрики. Потасовка переросла в драку, в которой хозяин, лавируя с кружками между столов, покрикивал на драчунов. Однако, судя по его виду, он был не слишком огорчён порчей своего имущества.
- Скоты всегда останутся скотами, - брезгливо сказал черноволосый человек, отворачиваясь от потасовки. Его соседи, сидевшие в самом тёмном углу таверны, молча уткнулись в свои кружки и тарелки. Гладко выбритый полноватый мужчина надменно посмотрел на драчунов и пониже натянул на глаза шляпу. Он вообще старался говорить поменьше и не поднимать лица от тарелки со скудной снедью лишний раз.
- Кто бы мог подумать, - прошептала бледная дама в скромном одеянии, поднеся руку ко рту. – И это французы! Гнусный скот, который так недавно благоговел перед своим королём.
- Я бы посоветовал вам, мадам, - Черноволосый мужчина наклонился к даме, закрывая её от посетителей, – не произносить здесь этого слова. И вообще говорить поменьше и пореже сверкать своими драгоценностями. Что до французов, то вы ошибаетесь. Благоговение перед… ним, - Черноволосый многозначительно сделал ударение, – у них закончилось лет десять назад.
- Но почему? – жалобно прошептала дама, стиснув кулачки.
- Слишком много философов в мире, слишком много ученых, - Черноволосый покачал головой. – Раньше как было? Люди поклоняются богам, боги им помогают. Потом люди поклоняются богам, а боги дают власть быть посредниками между небом и стадом. Потом появились философы, которые стали утверждать, что бог может общаться с каждым. Потом появились учёные, которые сказали, что мир держится не на божьем замысле, а движется по законам науки. Что человек сам может стать богом, если не будет подчиняться. От сюда и пошло пренебрежение богом и властью.
- Ах, оставьте ваши сентенции, граф. - Полноватый мужчина откинулся на спинку грубо сколоченного стула со скучающей миной. - Стаду всегда нужен пастух. А когда пастухи дерутся за стадо – наступает хаос. Сейчас каждый хочет править. И каждый не упускает случая поносить меня. Но посади любого такого крикуна на моё место – много ли он нацарствует? Все эти крики о равенстве и братстве хороши на словах. А в реальности лентяя не сделаешь трудолюбивым. А из мясника не получится министр. Крестьянин хорош в поле, а не в банковской конторе.
- Золотые слова, ваше величество, - произнесла вторая дама, салютуя кружкой.
- Тише, - шикнул черноволосый.