И два недавних противника вновь сцепились в драке.
- Ну, братец, как вам зрелище? – спросил красивый молодой человек своего соседа, мужчину постарше с несколько мрачным лицом. – Какой слог! А какова концовка!
- Что ж, Бертран. Как сказал тот мужественный дурак, скот всегда остаётся скотом. Хоть обряди его в бархат, хоть дай ему свободу.
- Ах, Гильом, ты несправедлив. Эти, как ты говоришь, скоты своим невежеством и тупостью дают нам возможность выжить. Мы теряемся в их массе.
- Эта масса может и раздавить. Не говоря о том, что она плохо воспитана и дурно пахнет.
- Вы слишком мрачны, кузен. Кстати, вы не видели моего братца? Что-то я потерял его из виду.
- Гильом де Го сошёл с ума.
- А вы, Гильом, забыли, из какой мы семьи? – Бертран тонко улыбнулся Гильому и, завернувшись в плащ, смешался с толпой, махнув на прощание рукой.
- Ах, Бертран де Го, Бертран де Го, - пробормотал Гильом, провожая взглядом стройную фигуру. – Убьёт тебя гордыня. Да, наша семья – дьявольское порождение. Но у некоторых хватает ума понимать это. Надо бы предупредить Катерину и Бьянку, чтобы уезжали из Парижа. Да и вообще из страны. Скоро тут такое начнётся – недолго ждать. Только слепцы, вроде Гильома де Го, думают, что казнью короля всё закончится. Нет, с казни-то всё и начнётся. Да, надо предупредить семью.
И, натянув на глаза поношенную шляпу, Гильом ле Муи отправился к лошади, которую предусмотрительно привязал в переулке.
Толпа, привлечённая необычайным зрелищем ареста короля, понемногу начала редеть.
Часть седьмая. Глава третья
Глава третья
Дрожавшие от утренней свежести люди стали собираться у эшафота, едва рассвело. Женщина в простой, но чистой одежде уже находилась у постамента, когда стали подходить первые зрители. Красивый молодой человек в широкополой шляпе с иронической улыбкой на гладком лице, некоторое время наблюдал за ней, кутаясь в плащ. Наконец, когда площадь перед эшафотом немного заполнилась, он медленно подошёл к ней и тронул её за плечо. Женщина мгновенно обернулась, сжимая в руке кинжал.
- Ого-го, сестрица, - смеясь, сказал красавец, отступая на шаг и выставив вперёд руки. - Не надо так приветствовать родственников! - Он на мгновение поднял руки вверх в шутовской сдаче.
- Предатели мне не родственники, - прошипела женщина, сверкая глазами. Из её рта вырывались облачка пара.
- И кого же я предал? - Молодой человек сложил руки на груди.
- Свою семью, поганец, - Женщина плюнула ему под ноги.
- Даже так? - Молодой человек усмехнулся. - В первый раз об этом слышу.
- Ты поддерживал этого жирного борова, - Женщина кивнула на эшафот. - Ты поддерживал его поганую жену, когда она интриговала против собственной страны и своего народа. Пока этот скот и его блудливая жена роскошествовали, люди с голоду умирали. Аристократы в шелках швыряли драгоценные камни, как шелуху от семечек на ненужные обряды, одежду и мебель, а народ перебивался с хлеба на воду. И, в конце концов, остался на воде. Поскольку цена на хлеб всё время растёт. Ненавижу вас, лицемеров. И этого ленивого пьяницу - первейшего среди всех лицемеров королевства. Все вы одинаковые...
- А разве ты не аристократка? - с иронией прервал её яростную речь красавец. - Разве ты не принадлежишь к одному из самых древних аристократических родов?
- Не смешивай меня с ними! - в гневе сверкнув глазами, выкрикнула женщина. - Я хочу вернуть своё. Я хочу наказать королей за столетия унижений. Ты слишком долго живёшь на свете. Ты оторвался от реальности. Раньше это быдло, - она указала на собиравшуюся перед эшафотом промерзшую толпу, - считало, что король - это бог на земле. Потом, что ставленник бога. А теперь, благодаря мне, все видят, что это обычный человек. Да ещё не из самых лучших. С кучей ненужных ритуалов, для которых требует огромнейшей толпы людей, и ящиком, полным добра. В то время как некоторые мамаши едва и на корку хлеба наскребают.