- Что так? - Гильом повернулся и подозрительно посмотрел на Бертрана.
- А вон, гляди, - Бертран кивнул на эшафот, где с одной стороны дёргался Гильом де Го, а с другой стояла, подавшись вперёд с фанатичным блеском в глазах на оскаленном лице, Катерина. - А Бьянка вообще с королевой.
Гильом хмыкнул.
- Да уж, - и громко чихнул. - Наша дружная семья тоже терпит раскол. И куда катится мир?
* Сын Карла I, Карл II (1630-1685) законных детей не имел (из побочных известен в истории герцог Монмут) и после смерти Карла II, престол перешел ко второму сыну Карла I, Иакову II (1685-1688), фанатическому католику, последнему королю из дома Стюартов. У него были две дочери: Мария, вышедшая замуж за своего двоюродного брата Вильгельма III Оранского, и Анна, бывшая замужем за Георгом Датским. Когда распространился слух о рождении у Иакова сына, произошла вторая революция (так называемая «славная революция»); Иаков был изгнан, и на престол была возведена Мария (1662-1695) с Вильгельмом III. Преемницей Вильгельма III была Анна (1702-1714). Якобиты мечтали, однако, о восстановлении изгнанной династии. Сын Иакова II был признан Францией, Испанией и папой королем Англии под именем Иакова III (1688-1766), а в Англии его объявили государственным изменником. Его попытка овладеть престолом в 1715 г. окончилась неудачей. Женившись на Марии Собесской, он имел сына Карла-Эдуарда (1720-1788), так называемого "юного претендента" на английский престол, неудачно пытавшегося вернуть престол сначала отцу, потом себе (1746). Он был женат на принцессе Луизе Штольберг-Альбани, которая его бросила; брак их был бездетен. Династия Стюартов прекратилась в 1807 г. со смертью внука Иакова II, Генриха Бенедикта, умершего в сане кардинала.
Часть седьмая. Глава четвёртая
Глава четвёртая
Гильом де Го стоял почти у самого края эшафота. Он видел, как подрагивающий от холода и страха король взошёл на эшафот. Он слышал, как палач Республики зачитал его прегрешения. Он слышал, как срывающимся голосом король отвергал эти обвинения. Он слышал приговор человеку, названному почему-то Людовиком Капетом*, бывшим королём. Он слышал его обращение к народу. Он слышал молитву короля перед его последними шагами по этой грешной земле. Он видел, как подгибающегося на ногах короля под руку подвели к гильотине. А потом время как будто замедлило свой бег: лезвие гильотины начало медленно скользить вниз. Ещё секунда, и голова, венчавшая полное тело, любившее поесть, медленно падала в корзину. В этот миг в груди Гильома что-то взорвалось, и он, не помня себя, взлетел на эшафот. Расталкивая оторопевших стражников и палача, он подскочил к корзине и схватил за короткие волосы только что упавшую голову. Вскинув её вверх на вытянутой руке и разбрызгивая вокруг ещё сочившуюся кровь, он крикнул, глядя в мёртвые глаза:
- Жак де Моле! Ты, наконец, отомщён!
После этих слов он швырнул голову обратно в корзину и спрыгнул с эшафота. Его никто не задержал, его никто ни о чём не спросил. Оторопевшие от неожиданности люди в толпе, поражённые его кульбитами, просто шарахались, давая ему дорогу. Через несколько минут шок прошёл, и радостный рёв наполнил площадь. Люди ревели и аплодировали. Кто-то хлопал его по спине.
Наконец Гильом де Го добрался до конца площади и затерялся в переулках. Глаза красивого молодого человека под полями шляпы с пером, неуместно смотрящейся среди простонародья в красных колпаках, неотступно следовали за ним. Когда Гильом скрылся в переулке, молодой человек последовал за ним без всякого труда и усилия, как будто площадь была пуста. Через несколько минут он нагнал Гильома и, положив руку ему на плечо, весело спросил:
- Что за бес в вас вселился, мой добрый братишка?
Гильом круто развернулся, и Бертрану предстало его сияющее лицо.
- Справедливость восторжествовала! - в экстазе вскричал Гильом де Го. - Сбылось предсказание праведного магистра!
- Но вам зачем понадобилось привлекать к себе внимание? Аристократов сейчас не очень жалуют.
- Люди должны знать правду. Они должны знать, что всякое зло наказуемо, что гнев бога неотвратим. Что его гнев падёт на потомков злодея, независимо от времени.
- А как же мы? - тихо сказал Бертран.