Лейтенант повернулся к своему товарищу и открыл, было, рот, но тот, глядя на Мишеле, неожиданно спросил:
- Твой приказ, капитан?
«Вот оно, - подумал Мишеле. – Вы и попались. Вы вовсе не солдаты. Тогда кто, чёрт побери, вы такие? И откуда у вас форма?». Бертран не сказал ничего, но по его губам блуждала дьявольская улыбка.
- Лейтенант… Вилландре? – Мишеле не подал виду, что догадался об их невоенной принадлежности. Лейтенант кивнул. – Поезжай к ближайшему постоялому двору. Он, кажется, называется «Под знаком креста». Закажи там три комнаты. Мы выедем вскоре за тобой.
Лейтенант отдал честь, по-военному развернулся и чётким шагом вышел.
- Ты, лейтенант, - обратился Мишеле к оставшемуся лейтенанту Корте. – Кажется, выражал желание сопровождать господина Фластилара. - Говоря, он внимательно следил за выражением лица лейтенанта. При фамилии Бертрана по его бесстрастному лицу мимолётно пробежало облачко. – Ты прав, твоя помощь ему понадобится. Ступай.
Лейтенант Корте отдал честь и развернулся к Бертрану. Однако, проделал он это не так чётко, как его товарищ. Бертран пожал плечами и вышел через дальнюю дверь. Лейтенант вышел вслед за ним шагом человека, не привыкшего к военному маршу.
- Черти бы взяли этого Фластилара. Не зря он мне не понравился. Был ли у него уговор с этими двумя? Корте, если и лейтенант, то карьеру свою начал совсем недавно. А вот что такое этот Вилландре? И откуда, чёрт меня возьми, мне знакомы эти фамилии?
В раздумьях он мерил шагами зал и покусывал ноготь большого пальца.
Часть восьмая. Глава четвёртая
Глава четвёртая
Бертран уверенно шёл по тёмным коридорам, сворачивал на поворотах и спускался по лестницам. Наконец они дошли до тупика, оканчивавшегося влажной стеной. Бертран встал справа от неё. Насупившийся лейтенант Корте подошёл к нему почти вплотную.
- Зачем ты делаешь это? – спросил он сурово. Бертран обернулся к нему, сверкая зубами.
- Я так и думал, что вы оба приедете мне помешать.
- Зачем ты хочешь отдать нашу реликвию? – снова сурово спросил Корте.
- Этот кусок железа ничто. А наша семья – всё. Странно, почему я должен тебе это объяснять? Все де Го и ле Муи всегда ставили превыше всего сохранение нашего рода, знаний и даров или проклятий, назови как хочешь. А не старую труху и медяки, способные убедить лишь суеверных глупцов.
- И всё же, зачем ты отдаёшь Первому консулу Копьё Лонгина? А если оно не сработает?
- Ты дурак, Жан. Я проверил звёзды. Я составил его гороскоп, а Катерина раскладывала карты и смотрела в хрустальный шар.
- И что же?
- А то, что Первый консул будет знаменитым полководцем. Так почему бы не иметь с этого выгоду? Золота, которое сохранила Шарлота, - знаешь нашу необъятную кузину? – хватит, чтобы немного восстановить замок. Наследникам же надо будет где-то жить. - Он хитро улыбнулся.
- У тебя есть дети? – хмуро спросил Карте.
- В нашей семье они обязаны быть всегда.
Он повернулся к стене и нащупал камень.
- Забудь об этом, - произнёс он, не поворачиваясь. – Как ты объяснишь Мишеле, что перегрыз мне горло? – Он повернул камень, Корте выругался. Стена не дрогнула.
- Чёрт, вот это плохо, - Бертран нахмурился.
- Откуда ты знаешь, что я хотел перегрызть тебе горло?
- Я читал твои мысли, вампир. Ещё я знаю, что Вилландре не чувствует боли. Вот здесь бы его сила пригодилась.
Он закрыл глаза, приложил одну руку ладонью к камню, а вторую водрузил себе на макушку. Через некоторое время он тяжело задышал, тело его напряглось, зубы сжались, а стена, дрогнув, медленно и с жутким скрипом начала поворачиваться. Дрожа с головы до ног, Бертран не убирал руку с камня.
- Скорее подопри дверь, - сквозь зубы прошипел он. – Моих сил может не хватить.
Корте, изумлённо следящий за манипуляциями Бертрана, очнулся и побежал по коридору, по которому они пришли. Найдя несколько увесистых камней, он, кряхтя, доволок их до полуоткрытой стены. Уперев в край, он тяжело выдохнул и оттёр пот ото лба. Бертран опустил руки и рухнул на сырой пол. Стена осталась полуоткрытая. Корте посмотрел на Бертрана. В темноте коридора его лицо отливало синевой. Веки и руки подрагивали.
- Что с тобой? – спросил Корте, присаживаясь на корточки около него.
- Ещё один… талант… нашей семьи… - с трудом хрипло проговорил Бертран. – Ты откуда… свалился?.. Ты знаешь… к какой семье… принадлежишь?..
- Я знаю очень мало, - произнёс Корте, садясь на пол. – Я воспитывался на Сицилии. Моя выжившая из ума тётка говорила, что я виконт Корте, что моими родственниками являются знатные дворянские фамилии Го, Муи, Монтижи, Вилландре, Фластилар, Глэдстон, Бузони, Баса и Нуоро. Что на моей семье лежит проклятие, которое искупится в конце времён. Что она не тётка мне, а всего лишь женщина, которая нашла меня во время революционной смуты, когда моя семья покидала этот замок. В проклятие она поверила, когда увидела, с какой скоростью я расту. Ведь мне ещё нет и тринадцати лет. Я считал её слова бреднями. Однако, когда она умерла, и у меня ничего и никого не осталось, я решил попытать счастья и найти тех, про кого она говорила. В горах около реки По я встретил Жака Вилландре. Как оказалось, он знал ещё меньше меня. Он знал, что был род де Го. Слышал он и о проклятии. Но причин не знал. Имя Вилландре он взял, поскольку ещё помнил, как до революции он там жил. Это были владения его отца, убитого крестьянами во время восстаний. Встретившись, мы решили выяснить, нет ли в живых наших родственников. И что именно за проклятие на нашей семье. Поиски завели нас в Англию к некоему Берту Бриджесу. Он считал себя потомком Элоизы Каннингэм, тётки одной из жён нашего предка. В его семье сохранилась легенда о том, что тётка Элоиза нарочно отправила свою племянницу во Францию замуж, чтобы тут прибрать к рукам замок Глэдстон. Однако Бертран де Го Глэдстон не отдал. Он поселил там своего дядю Гильома, а тётке Элоизе вместе с мужем Бриджесом пришлось лишь в бессильной злобе наблюдать за ними. Ведь Элоиза Каннингэм, урождённая Глэдстон, выйдя замуж, теряла права на фамильный замок по завещанию дяди Джейн, той самой жены. Зато побочная ветвь Бриджесов могла бы его заиметь, если бы Джейн отказалась от него или умерла без наследников. Эта дурочка думала, что, выйдя замуж, она спасёт свой замок. Папочка забыл ей сказать, что она, по сути, теряет всё. Вот тётка Элоиза и сделала ход конём. Только напрасно. Замок уплыл к Бертрану де Го. А Гильом ле Муи, поселившийся там, наводил своим внешним видом такой ужас, что трусливый Бриджес и вовсе отказался от дальнейшей борьбы. За что тётка Элоиза его возненавидела. Нынешний Бриджес про проклятие знал мало. Он говорил только, что, если слухи о внешности одного представителя рода, а так же о его образе жизни верны, он не удивлён. Я же поверил в проклятие тогда, когда, добираясь в Париж, нам с Жаком пришлось узнать свои особенности. В трактире, где мы ночевали, Жак получил шесть ран, когда отстаивал наше имущество. Но он этого даже не заметил. Просто слабел от потери крови, пока не упал без чувств. Я же во время драки с английскими матросами вцепился одному в глотку. Уж не знаю, как так вышло. То, что я случайно проглотил, придало мне сил и настолько понравилось, что без следа исчезли головные боли, мучившие меня с детства. С тех пор, если я не пью человеческую кровь хотя бы раз в три дня, они возвращаются.