Корте подошёл и взял из его рук свечу. Бертран зажал кинжал в зубах и продолжал раскачивать камень двумя руками. Наконец тот выпал. Помогая себе кинжалом, он, таким образом, выковырял ещё два камня. В обнаружившуюся нишу он запустил руку. Через несколько минут он достал старую растрескавшуюся шкатулку в мешковине. Размотав покровы и откинув облупившуюся крышку, он и Корте увидели связку каких-то пожелтевших и слегка попорченных влагой бумаг. Под ними лежал маленький хрустальный шар, колода карт со странными рисунками, некоторые из которых уже трудно было разобрать, металлическая трубка со стёклами на концах, миниатюрные аптекарские весы с маленькими грузиками, ржавый наконечник копья, погнутая жестяная чаша и толстенная исписанная неизвестно на каком языке тетрадь в иссохшей коже.
- Что ты об этом думаешь? – спросил Корте.
- Сейчас я хочу побыстрее выбраться отсюда. - Бертран закрыл шкатулку и завернул её в мешковину. Взяв из рук Корте свечу, он повернулся к раскрытой стене. Камни, удерживающие её, угрожающе подрагивали.
- Скорее. Механизм заржавел. Стена скоро захлопнется.
Со шкатулкой под мышкой он кинулся к выходу. Корте поспешил за ним. Однако, едва Бертран выбрался, стена с резким скрежетом стала поворачиваться. В обратную сторону она поворачивалась быстрее, чем, когда Бертран её открывал. Корте успел протиснуться только наполовину, когда стена стала на место. Дикий крик Корте огласил своды подземелья. Его тело, зажатое в тисках камней, ещё некоторое время дёргалось в агонии, вытянутая рука пыталась ухватить Бертрана, а губы, орошённые розовой пеной, пытались ещё что-то сказать. Наконец Корте затих. Бертран, бесстрастно наблюдавший его смерть, произнёс про себя:
- Глупец, лучше бы ты сидел на своей Сицилии и плодил маленьких вампиров, волчат, чертей и русалок.
Он развернулся и пошёл по коридору.
Перед дверью в зал, где его ждал Мишеле, он остановился и прикрыл глаза.
- Не было Корте. Он не приезжал сюда. Вилландре был один и приехал с нами. Ты отослал его в трактир «Под знаком креста» занять и приготовить нам комнаты. Никакого Корте не было.
Он открыл глаза и вошёл в зал. Мишеле взглянул на него, на груз в его руках и открыл было рот, но Бертран, глядя в его глаза, произнёс:
- Копьё Лонгина здесь.
Он не сводил взгляда с Мишеле, пока тот не расслабился и не закрыл рот.
- Вилландре наверно обо всём позаботился. А почему ты так долго?
- Старый механизм потайной комнаты заело. Пришлось повозиться, - всё так же глядя в глаза Мишеле, произнёс Бертран.
- Значит, Копьё судьбы здесь?
- Да.
- Тогда поехали в трактир. Я заметил, что уже вечереет.
И, не глядя на Бертрана, на шкатулку, Мишеле развернулся и вышел из зала. Бертран улыбнулся, глядя ему вслед, и пошёл за ним.
Часть восьмая. Глава пятая
Глава пятая
Ещё на подъезде к городу Мишеле заметил, что его спутник впал в какое-то странное оцепенение. Он несколько раз бросал на отрешённого Бертрана косые взгляды, но ничего не говорил. Только хмурился всё больше и больше. Бертран же впал в состояние, которому научил его отец и которое помогала развивать мать, одновременно приходившаяся ему тёткой. Живя в Испании, они передали ему многие знания своей семьи. И, когда он говорил, о своём предке, узнавшем тайны египетских жрецов, он ничуть не лгал в этом. Умение индусов притворяться мёртвыми и позже воскрешать себя, умение египетских жрецов владеть умами других и заставлять их поступать по-своему, всё это в большей или меньшей степени было доступно роду Го и Муи. Именно с помощью этого дара Бертран рассчитывал мысленно найти Вилларде и внушить ему о Корте то же, что он внушил Мишеле. Мишеле же, наблюдая за ним, он не нравился всё больше. Едва подъехав к трактиру, он поручил свою лошадь Бертрану, а сам справился у хозяина о том, когда в этой глуши забирают почту. К его удивлению хозяин с гордостью указал на то, что в этой «глуши» есть почтовое отделение – каменное двухэтажное здание, где трудятся и живут почтовые работники. С ещё большей напыщенностью хозяин отметил, что построено оно недавно и по указанию Первого консула. Что в отличие от него, королю Людовику вообще было наплевать на эту местность. Он даже замок не разрешил никому продавать и занимать на время его никому не давал. Сообщив, что про замок он послушает, когда вернётся, Мишеле заторопился к зданию почты, где коротко и связно шифром сообщил одному из доверенных друзей об успехе экспедиции. Этот друг был посвящён в тайну Копья судьбы и имел вход во дворец к Первому консулу. Покончив с этим, он передал письмо, снабдив его нужным количеством печатей, которые по его настоянию поставили в его присутствии, и, вверив письмо почтовой фортуне, пошёл обратно к трактиру.