Бледный молодой человек, названный Жюстином, улыбнулся. Заулыбались и остальные бледные худощавые мужчины, сидевшие в дальних креслах в тени.
Молодой человек отошёл от окна.
- Не увлекайтесь. Нам ещё рано привлекать к себе внимание. Нам и так мешает этот неугомонный дядюшка Жан со своим племянником. Со своими талантами к прыжкам, мистификации и актёрству они могли бы многого добиться в спорте, цирке или на театральных подмостках. Сейчас спортсменов даже политики любят, а некоторые актёры пользуются влиянием не меньшим, чем некоторые мэры. И что же? Эти недоумки, сначала один, потом другой, не придумали ничего лучшего, как скакать по крышам и улицам, пугая лондонцев. Нечего сказать, достойные потомки рода де Го! Джек-попрыгунчик! Фи! – Он передёрнулся.
- Но Бертран!..
- Что, Пьер? Да, мы не во Франции, где все поумирали бы со страху. Мы в Англии, где нас сначала хладнокровно убьют, а потом освежуют в научных целях. Другой пример. Кто рассказал этой чахоточной Мэри о наших экспериментах? Кто проболтался о тайнах нашей семи Абрахаму? От этой дуры-наркоманки всего можно было ждать. Вот, дождались. Чудовищем Франкенштейна зачитывались добрых десять лет и до сих пор читают. А бедному Владу Цепешу до сих пор приписывают дьявольскую силу, а прозвище Дракула стало синонимом вампира. Подумать только – наделить обыкновенного садиста силой нашей семьи! Вы помните, как вас после этой книжонки принимали в обществе? Сейчас в мистику ударились все кому не лень. Мир как с цепи сорвался. Да ещё всякие алкоголики-шизофреники подогревают интерес.
- Ты о ком?
- Да о покойном Эдгаре По. Его стремление всё видеть в чёрном свете или через бутылку сыграло с ним дурную шутку. Нет, у меня дела важнее, чем устраивать летние шабаши и пикники для всяких больных на голову родственников. Инквизиция, как бы она сейчас не называлась, существует и по сей день. И её члены только и ждут, чтобы покарать нас и завладеть нашими тайнами и нашими сокровищами. Я должен пресечь любые попытки связать нашу семью со всякими мистическими россказнями. Ещё не время открыто заявлять о себе.
- Но времена Средневековья давно прошли, - проговорил самый молодой человек, сидевший дальше всех, у двери.
- Да, времена прошли. Но человек всегда боится того, чего не понимает. И старается это уничтожить. А католической церкви мало владеть третью мира. Ей нужен весь мир. И так её рвали на части во все времена – сначала раскол на католическую и византийскую, которую на востоке называют православной, потом катары и ариане со своими сказаниями, потом кальвинисты и лютеране, ратовавшие за простоту и чистоту церкви. Я не говорю уж про гностиков и атеистов…
- Значит, твоё решение неизменно? – спросил мужчина постарше.
- Значит, моё решение неизменно, - произнёс молодой человек, называемый Бертраном. Он медленно сел в кресло у заваленного бумагами стола и, поставив локти на стол и соединив кончики пальцев, он поверх рук оглядел всех собравшихся. – Так, ваш вопрос мы обсудили. Теперь вы скажите мне: кто, чёрт побери, такой Джек Потрошитель?
Часть девятая. Глава вторая
Глава вторая
Сидящие бледные люди переглянулись.
- Мы не знаем, Бертран, - сказал саамы старший, названный Бертраном Пьером. – Мы думали, ты в курсе.
- Нет, Пьер. И меня это начинает выводить из себя. Знаете, в нашей семье всегда были разные необычные люди. И с хвостами, и с рогами, и циклопы, и вампиры, и оборотни. Многие умели читать мысли и двигать предметы без помощи рук. Поклонников маркиза де Сада и профессора Захер-Мазоха тоже было полно. Но никто ещё не боролся за чистоту человеческой души, да ещё такими методами. После появления трудов профессора Фрейда этого Потрошителя как только не анализировали. Но никто не узнал ещё, кто же он на самом деле. А если это наш родственник? Вы представляете, чем это может закончиться для него, для всех нас? Если его арестуют, может всплыть на белый свет всё то, что делаете вы, и чем занимаюсь я…
- А чем ты занимаешься? – перебил Бертрана самый молодой человек, сидящий у двери.
- Питер, ты слишком юн и горяч. Когда-нибудь тебе это повредит.
- Ты предвидишь будущее? – с насмешкой спросил Питер.
- Его бы мог предвидеть и ты, если бы не увлекался кровью кокаинистов.