Вторая мировая война показала постаревшему Бертрану де Го, успевшему отсидеться в Швейцарии, любимца Хозяина, которого он так жаждал увидеть. До конца дней своих он не мог поверить, что Хозяин позволил Адольфу Гитлеру, в прошлом неудачливому художнику и трусливому солдату Шиккльгруберу, а ныне величайшему вождю – фюреру – германской нации, принёсшему Хозяину столько жертв и душ, сколько Бертран и не мечтал, умереть вместе с узаконенной любовницей-женой в бункере под грохот советских танков. Много раз он вопрошал Хозяина, почему он выбрал этого психопата, а не его, чистокровного слугу. Да и умер ли этот любимец тогда? Но Хозяин каждый раз лишь лукаво улыбался ему в ответ. Потомкам Бертран оставил решение этих двух загадок.
Перипетии революции, Первой мировой войны, Гражданской, Второй мировой войны описаны многими и много и без нашего участия. Что-либо добавлять нам считается неразумным: ведь мы пишем не мировую историю, а историю одной семьи. Как скромный летописец, хочется сказать: мировые катаклизмы не очень помешали семье де Го и ле Муи продолжить свой род. Великое переселение народов перепутало и перемешало потомков по всей Европе. Закинуло и в Америку, которая стала занимать место Германии после Второй мировой войны.
Подточенная войной Европа стала полигоном для изысканий и политических игр Америки, вернее, Соединённых Штатов. После позорного дня на Перл-Харборе в начале войны, президент страны одобрил использование нового оружия в её конце. Для Японии, подобно Германии кичившейся своим национализмом и вдруг вспомнившей о своей богоизбранности, являвшейся основным врагом США во Второй мировой войне, это был день Страшного суда. До сих пор японцы отмечают этот день скорби. До сих пор последствия двух бомб сказываются на потомках жителей двух городов, куда они были сброшены. Уродства, которые рождало выжившее поколение жителей Хиросимы и Нагасаки, могли привести восторг самого привередливого из рода де Го и ле Муи. Капитуляция советско-корейским войскам в сентябре 1945 года была уже формальностью.
Рассматривая фотографии с тенями на стенах разрушенных домов, с лицами с облезающей кожей, Катерина де Го, внучка Бертрана, неудавшегося охотника за Джеком Потрошителем, радостно потирала руки: её родственник из Советского Союза, Борис Гоев, не так давно сумел убедить одного сочувствующего СССР учёного Дэвида Грингласа передавать через мужа сестры Джулиуса Розенберга секреты атомного оружия. Не пощадив сестру Этель, которая не имела отношения ни к работе брата, ни к деятельности мужа, он, спасая свою жизнь, отправил родственников на электрический стул, единственный раз в американской истории шпионажа. По мнению удачливого агента Бориса, атомная война не за горами. Мир превратится в прах, а уцелевших и избранных возьмёт под своё крыло Хозяин. Но годы сменялись десятилетиями, Карибский кризис перешёл в вялотекущую Холодную войну. Ничего не происходило. Катерина была в ярости. Однако, её брат и её кузен, Бертран де Го и Гильом ле Муи, были спокойны. Вместо одного глобального происходили много разных «мелких» конфликтов: бессмысленная война в Корее и Вьетнаме США, непонятные стычки в Югославии и Венгрии Советского Союза, мелкие локальные войны в Южной и Латинской Америке и Африке, где сталкивались всё те же страны, неутихающий нарыв на Иордане и, наконец, глупая война в Афганистане, которая закончилась выводом советских войск. Гильом убеждал Катерину, что, откусывая по кусочку от такого большого зверя как Советский Союз, изматывая его в мелких неурядицах, которых хватало и внутри страны, о чём Катерина даже не догадывалась, заставляя его платить за тех, кто долгов не отдаст никогда, вернее свергнуть этот колосс и лишить мир равновесия. А мир без равновесия – это мир хаоса. А хаос – это стихия Хозяина. Бертран поддерживал кузена. И когда, постаревшие, они пригласили к себе свою русскую родню, оказалось, колосс пал. Однако, ни 1991, ни 1993 год они уже не увидели. Оставив после себя многочисленное и не всегда знакомое друг с другом и с историей семьи потомство, они ушли к Хозяину. Возможно, его Оппонент позволит им наблюдать последнюю часть грешной жизни их рода. Поскольку пришло время искупления. Родился жертвенный агнец. Только согласится ли он на добровольную жертву?