Последовало продолжительное молчание, прерываемое лишь шагами Кати.
- Однако, уже пора собираться, - раздался голос Катерины де Го и звук отодвигаемого стула. – Пьер, проведи гостью и вернись за молодым человеком.
Шаги Кати начали затихать.
- Да, если услышишь звонок – это приехали гости, - произнесла Катерина де Го. – И если встретишь кого-то в замке – не бойся. Гости просто зашли с чёрного хода. Это же родовой замок. Дом всей нашей родни.
Звук шагов удалился и стукнула противоположная дверь.
- Борис, - раздался голос Катерины. – Хватит шпионить. Можешь войти.
Борис вздрогнул и открыл дверь.
Часть одиннадцатая. Глава восьмая
Глава восьмая
Войдя, он увидел хозяйку, стоящую у камина. В её руке был устрашающе длинный мундштук, на конце которого тлела сигарета, распространяя сладковатый дурманящий аромат.
- Не понимаю вас, Борис, - произнесла она. – Зачем было таиться и подслушивать, если вы – член семьи, и вам всё и так скажут?
- Однако, по поводу Агнии вы мне голову задурили. - Борис подошёл к камину и взял сигару из коробки на полке. Огонёк свечи весело заплясал на кончике.
Женщина улыбнулась, выпустив клуб дыма.
- Ты и так считаешь нас не в своём уме. А если бы мы сразу вывалили тебе всю правду? Ты бы сбежал и вызвал сюда психиатричку. А нам сегодня лишний шум не нужен.
Борис подумал и согласно кивнул.
- Вы говорили о гостях. Ещё кто-то будет?
Женщина отошла от камина и, вынув сигарету из мундштука, затушила в пепельнице на столе.
- Я получила сообщение, что одна наша родственница, Жюстина Рене Бак, ушла из санатория, куда мы её поместили…
- И что же? – после непродолжительного молчания нетерпеливо спросил Борис.
- Она считает себя… как бы это сказать по-русски… кикиморой.
- Кем? – Борис поперхнулся дымом.
- Ну, как вам объяснить? – Женщина из пачки на столе вынула новую сигарету. – Я читала ваши сказки. В вашей мифологии были лешие, домовые, русалки, кикиморы. Голливуд переиначил древние расы и виды жизни. Сиреномелия – это сросшиеся ноги с рождения. Другое дело сказочные русалки. Русалы и русалки живут и сейчас. Но глубоко под водой. Дышать на земле воздухом не могут, их лёгкие уже приспособились к жизни под водой. Вампиры – это просто люди, в крови которых не хватает какого-то компонента, сейчас не помню какого. Он есть в свежей крови других людей. Постоянное переливание хлопотно, а боязнь солнца, которое сжигает беззащитную кожу, и постоянная темень вокруг сказываются на психике. Оборотни – это болезнь, если не ошибаюсь, порфирия, когда кожа не переносит солнечный свет, вернее, ультрафиолет, и начинает разрушаться вместе с костями. В первую очередь страдают лицо и руки как более открытые части тела. Они уродуются, а воображение окружающих рисует остальное. Другая разновидность оборотничества это болезнь гипертрихоз, при которой волосами покрывается все тело, в том числе и лицо. А Жюстина… она всегда любила воду. Могла сутками сидеть в тазу, в ванной, в речке. А потом что-то случилось, и она стала синей, как утопленница и научилась дышать под водой. Но…
- Но?
- Видите ли, она считает, что дышать под водой она может, если съест лёгкие живого, умирающего человека.
Огонёк сигары выпал из пальцев Бориса. Помолчав, он задумчиво сказал:
- Что-то я не слышал о такой форме сумасшествия.
Затем, встряхнувшись, он поднял окурок и бросил его в камин.
- Если вы уверены, что я принадлежу к вашему роду, вы меня не обрадовали. Быть потомком умалишённых не очень приятно.
- Гениальность – то же безумие. У каждого в нашем роду своё проклятие.
- И вас это не тяготит? Не мучает?
Женщина царственно села в кресло, стоящее рядом со столом. Её глаза задумчиво перебегали с предмета на предмет. Она словно забыла о мундштуке в руках и тлеющей сигарете в нём.
- Знаете, - наконец сказала она. – За то время, что я живу, я успела повидать многое в этой жизни. Мне ведь очень много лет, - Она грустно улыбнулась. – И я поняла одну вещь. Мир создан богом для боли и страданий. По-иному он не может заставить человека быть совершенным, равным ему. Зачем это ему надо, мне неизвестно. Но он хочет, чтобы его творение было Адамом и Евой до грехопадения. Я всё упрощаю, но именно так я чувствую. В библии говорится о свободе выбора. Но о какой свободе может идти речь, если путь всё равно один – к совершенству? Никто не наказывает ребёнка, если на предложение пойти на аттракционы или почитать ему книжку, он выберет первое. Так почему надо наказывать человека, если он хочет стать равным богу не через смирение и мольбы, а в работе и поиске? Да, я считаю, что бог – оно. Это не он, не она, не дьявол, не ангел. Это то, что создало нас. А теперь, в зависимости от своего настроения, мнения, понятия о человеческой душе и всём таком прочем, играет нами, как в детстве люди играют в куклы. Нет плохого и хорошего. Есть наше понятие о них. Для кого-то хорошо, что у ненавистного соседа дом сгорел. Только погорелец так не думает. Если твой враг умер – ты рад, но его семья, для которой он мог быть самым лучшим на свете, в горе. Кто-то считает, что знакомому очень повезло, когда он выиграл в лотерею миллион. А выигравший теперь не знает, что делать с деньгами: их могут украсть, могут украсть детей, чтобы получить выкуп, соседи начинают клянчить в долг и считают его зазнавшимся скрягой, если он отказывает. У каждого человека своё понятие о хорошем и плохом. Только как считает бог, никому неизвестно. Заповеди, надиктованные Моисею? Но он их не диктовал. Те скрижали, что дал ему бог, Моисей разбил. Поэтому я и думаю, что наш Хозяин, которого мои родственники считают сатаной, уже был здесь. Не в масштабах всемирного Потопа. Но согласитесь – Содом и рядом здесь не стоял.